Проклятие Шалиона стр. 62
его любимое место успокоения и утешения.
– Мне бы тоже хотелось взглянуть на зверинец, – задумчиво проговорила Исель. – Он часто писал мне о нем.
– Скажите ему об этом. Рей будет рад показать его вам, – с улыбкой заверил ее управляющий.
Женская компания почти сразу занялась выбором туалетов на вечер – помощь Кэсерила вряд ли им требовалась. Он велел слуге принести к нему в комнату сундук с вещами и отослал его. Оставшись один, Кэсерил бросил седельные сумки на кровать и, порывшись в одной из них, извлек письмо провинкары, которое та просила передать рею Орико лично в руки тотчас по прибытии. Кэсерил задержался, лишь чтобы смыть с рук дорожную грязь и бросить короткий взгляд в окно. Глубокая расщелина проходила прямо под окнами; сквозь кроны деревьев поблескивала вода.
По дороге к зверинцу он сбился с пути лишь однажды. Зверинец располагался за стенами, дорога к нему проходила через сад, рядом с конюшнями. Место, где он находился, нетрудно было обнаружить по характерному резкому запаху. Кэсерил остановился, войдя в каменное здание, дал глазам постепенно привыкнуть к прохладной темноте. Немного освоившись, пошел дальше. Бывшие стойла были переоборудованы в клетки для пары замечательных лоснящихся черных медведей. Один спал на куче чистых золотистых опилок, другой уставился на незваного гостя, приподняв морду и старательно принюхиваясь. По другую сторону прохода размещалось несколько странных животных, незнакомых Кэсерилу, – они были похожи на высоких длинноногих коз, но с вытянутыми изогнутыми шеями, нежными влажными глазами и пышным мягким мехом. Неподалеку он увидел вольер с дюжиной крупных птиц всех цветов радуги – они сидели на ветках, воркуя; другие, помельче, но тоже пестрые, щебетали в клетках, развешанных вдоль стен. Напротив птичника в одной из комнат он наконец обнаружил людей: грума и какого-то весьма полного мужчину, который сидел прямо на столе, скрестив ноги, и держал за украшенный бриллиантами ошейник взрослого леопарда. Кэсерил увидел, как этот человек приближает лицо к самой пасти
огромной кошки, содрогнулся и замер на месте.
Мужчина тщательно вычесывал зверя скребком. Леопард ворочался на столе, подставляя то один, то другой бок – процесс этот ему явно нравился, – и во все стороны летели клочья желтой с черным шерсти. Кэсерил был так поражен видом леопарда, что в ухаживавшем за ним человеке не сразу признал рея Орико.
Двенадцать лет, прошедших с того дня, когда Кэсерил видел рея в последний раз, были к правителю не слишком милосердны. Орико никогда не был красавцем, даже в пору своей юности. Ростом чуть ниже среднего, со сломанным еще в детстве при неудачном падении с лошади коротким носом – теперь этот нос выглядел, как расплющенный гриб. Когда-то рыжевато-каштановые волосы поблекли и поредели, хотя еще слегка вились. Но меньше на его теле стало только волос – само тело весьма раздобрело. Лицо бледное и рыхлое, веки потяжелели и обвисли. Он шикнул на свою пятнистую кошку, которая потерлась головой о его тунику, отчего клочья вычесанной шерсти так и взметнулись в воздух. Леопард энергично лизнул шелк розовым языком, похожим на махровую мочалку, и оставил на внушительном животе правителя длинное темное пятно. Рукава одежды рея были высоко закатаны, на руках виднелось больше дюжины свежих и старых царапин. Кошка на секунду осторожно коснулась зубами