Проклятие Шалиона стр. 64
провинкарой на должность секретаря принцессы Исель. В юности служил у покойного провинкара Баосии пажом, – добавил он в качестве рекомендации. Он не стал говорить о своей службе у ди Гуариды – это могло напомнить рею невзначай о том, что Кэсерил был не просто одним из людей провинкара. Отчасти выручали борода и седина, появившаяся с тех пор в волосах, да и более жилистая, чем прежде, фигура… если Орико его не признал, может, остальные тоже не станут приглядываться? Интересно, как долго в таком случае ему удастся сохранять инкогнито? Увы, имя менять уже слишком поздно.
Орико удовлетворенно кивнул и взмахом руки отпустил Кэсерила со словами:
– Тогда вы будете на ужине. Передайте моей прелестной сестре, что я с нетерпением жду встречи с ней вечером.
Кэсерил поклонился и покинул зверинец.
Он шел к воротам Зангра, задумчиво покусывая нижнюю губу. Если сегодня на приеме будет присутствовать весь двор, канцлер марч ди Джиронал – правая рука Орико и второй после него человек в Шалионе – тоже скорее всего придет. А где марч, там и его братец, лорд Дондо.
«Может, они и не вспомнят меня».
Прошло уже больше двух лет со сдачи – позорной продажи – Готоргета и еще больше времени – с того неприглядного эпизода в лагере безумного принца Олуса. Существование Кэсерила всегда было не более чем досадной помехой для этих могущественных лордов. Они не знают, что он понял, что на галеры его продали в результате предумышленного подлого предательства, а не по случайной ошибке. Если Кэсерил не сделает ничего такого, чтобы привлечь к себе внимание, они могут и не вспомнить ничего, и он будет спасен.
«Мечты идиота».
Плечи Кэсерила ссутулились, и он ускорил шаг.
Вернувшись к себе, он приготовил было коричневую шерстяную мантию и черный плащ, чтобы переодеться для вечера, но прибежавшая с верхнего этажа запыхавшаяся служанка передала ему распоряжения по поводу одежды от его высокопоставленной подопечной. Поэтому Кэсерил нарядился в менее строгие синие тона: голубая туника, синий шелковый камзол и темно-синие штаны, перешедшие к нему по милости провинкары. Одежда еще хранила запах трав, которыми была пересыпана от моли. Сапоги и меч дополняли наряд – все, что требуется придворному; не важно, что Кэсерила не украшают ни кольца, ни цепи.
По просьбе изнывавшего от нетерпения Тейдеса Кэсерил поднялся проверить, готовы ли дамы, и обнаружил, что в своей одежде замечательно вписывается в их общество. Исель была в любимом тонком бело-голубом платье и в накидке, а Бетрис и гувернантка – в синем и темно-синем соответственно. Исель украшали скромные, подходящие для молодой девушки простые капельки бриллиантов в ушах, небольшая брошь на лифе платья, тонкий сверкающий поясок и всего два узких кольца. На Бетрис тоже поблескивало несколько позаимствованных у принцессы драгоценностей. Кэсерил расправил плечи, слегка пожалев о простоте собственного туалета, и собрался вести вниз свой маленький отряд.
Они вышли почти сразу, после всего лишь семи-восьми – «Ах, погодите минутку» – задержек, чтобы поправить платья и украшения, и спустились по лестнице к Тейдесу и его свите, состоявшей из ди Санды, капитана баосийской гвардии, охранявшего их в пути, и старшего сержанта – двое последних в парадных мундирах, с мечами, рукояти которых были украшены драгоценными камнями.