Проклятие Шалиона стр. 96
голосом:
– Это все я виновата. Дондо отыгрался на вас за ту шутку со свиньей. Ох, лорд Кэс, мне так жаль!
– Нет, миледи, – успокоил ее Кэсерил, – вы тут ни при чем. Это старая история, которая тянется еще со времен до… до Готоргета.
Он облегченно вздохнул, увидев, как просветлело ее лицо. Тем не менее не смог удержаться и строгим голосом добавил:
– Но шутка со свиньей, безусловно, не сыграла нам на руку, так что не следует повторять подобные выходки.
Бетрис вздохнула и улыбнулась.
– Ну почему же? Ведь это остановило поползновения Дондо. Он больше ко мне не пристает.
– Не могу отрицать успеха, но… Дондо
очень влиятельный человек. Я прошу вас обеих – держитесь от него подальше.
Глаза Исель блеснули, и она спокойно сказала:
– Мы тут в осаде, да? Я, Тейдес и все, кто нас окружает.
– Не думаю, – вздохнул Кэсерил, – что все так уж плохо. Просто будьте поосторожнее, ладно?
Он проводил дам в их покои, но не вернулся к своим расчетам, а снова спустился по лестнице и пошел через двор мимо конюшен, прямо к зверинцу. Он нашел Умегата в птичнике. Тот, надев передник, купал маленьких птичек в золе, чтобы у них не было паразитов. Рокнарец взглянул на гостя и улыбнулся. Но Кэсерил не ответил ему улыбкой.
– Умегат, – начал он без преамбул, – я должен знать. Это вы выбрали ворона или ворон выбрал вас?
– Разве это так важно, милорд?
– Да.
– Почему?
Кэсерил открыл было рот, потом снова закрыл. И наконец сказал почти просительно:
– Это ведь была хитрость, не так ли? Вы нарочно принесли ворона, которого я подкормил из окна. Ведь боги на самом деле не заглядывали в ту комнату?
Брови Умегата приподнялись.
– Бастард – самый хитрый из богов, милорд. И даже если кто-то где-то слукавил, это еще не значит, что на вас нет его благословения. – Он немного помолчал. – Я вообще уверен, что только так и бывает.
Он вытащил птичку из золы и, подсыпав зернышек из кармана передника, усадил ее в ближайшую клетку.
Кэсерил продолжал настаивать:
– Но это ворон, которого я кормил. Конечно, он полетел ко мне. Вы ведь тоже кормили его, да?
– Я кормлю всех священных воронов из башни Фонсы. Так же, как их кормят леди, пажи, и посетители Зангра, и служители, и настоятели всех храмов Кардегосса. Просто чудо, что птицы еще не разжирели настолько, чтобы разучиться летать. – Ловким движением руки Умегат вынул из клетки следующую пеструю пташку и окунул ее в ванночку с золой.
Кэсерил немного отступил, чтобы не запачкаться в золе, и нахмурился.
– Вы – рокнарец. Разве вы верите не в четырех богов?
– Нет, милорд, – ответил Умегат. – Хоть я и рокнарец, но я – квинтарианец и исповедую Пятибожие со времен моей юности.
– Вы обратились в эту веру, когда прибыли в Шалион?
– Нет, в то время я еще был на архипелаге.
– Почему же… почему вас не повесили, как еретика?
– Я сбежал на корабле в Браджар прежде, чем меня схватили.
Морщины между бровями Кэсерила разгладились, он посмотрел на четкие черты лица Умегата и спросил:
– А кем был ваш отец на архипелаге?
– Недалекий, полный предрассудков человек. Хотя и крайне набожный.
– Я не это имел в виду.
– Я понял,