Библиотека

Прощай, Рим! стр. 221

Размер шрифта
-
+
Тема

мальчишки? Ждут, наверно. Надеются. Зайнаб, она такая, сто лет будет ждать…

Вернулся Леонид и лег рядом.

— Часовой на нашем этаже совсем еще трезвый. Но похоже, спать ему очень хочется, а может, не терпится пойти вниз, компанию поддержать, Все на часы поглядывает.

— А сколько сейчас времени?

— Половина первого.

— Ага! Стало быть, еще полтора часа…

— В такую пору каждая минута словно час.

Вскоре внизу затихли песни, смех, гвалт. Заснуло и большинство пленных. На какое-то мгновение Леонид тоже задремал, но сразу же вздрогнул — проснулся. Затряс головой, чтоб окончательно очухаться. Все! В два тридцать у немцев смена.

— Ну-ка, Ильгужа, теперь ты прогуляйся, посмотри, что там делается.

Ильгужа возвращается и сообщает:

— Без десяти два.

«Через десять минут… В минуте шестьдесят секунд. Значит, надо не спеша сосчитать до… Нет. Надо полминуты оставить на сборы… Пятьсот семьдесят!»

Леонид, как это было условлено заранее, два раза кашлянул. Слез с нар. В ту же секунду были наготове и остальные.

— Петя, иди. В добрый час. Всякое может случиться, дай пять.

— А ну!.. — Ишутин отмахнулся и шагнул к двери. — Оставь щелку, — шепнул Леонид.

— Знаю.

Петя ушел. Секунд через десять двинулся Таращенко. Леонид высунулся в щель, посмотрел — часового на месте нет. Он махнул рукой друзьям, и одиннадцать человек, будто тени,скользнули в коридор.

Бесшумно, как бывает лишь в сновидениях, Таращенко прокрался на третий этаж, подошел к часовому, задремавшему в обнимку с автоматом. Еще миг — и бездыханный немец засунут под каменную скамейку. Следивший за действиями Антона сквозь решетчатые перила Ильгужа с проворством кошки устремился вниз, за ним подоспели Дрожжак и Скоропадов.

Едва Ильгужа расправился с часовым на втором этаже, как вся тюрьма погрузилась в темноту. Дрожжак добрался до рубильника. И вот они все вместе. Впереди самый опасный рубеж — будка у ворот. Добро, если не почуют, что свет погас неспроста, и не подымут тревоги…

Всполошились-таки, проклятые. Из будки выскочил часовой и со всех ног — еле дух переводит — кинулся к подъезду, где стояли беглецы.

— Эй, Ганс, почему свет погас? Воздушная тревога, что ли?

Беглецы словно бы вжались в стену. Но вот кто-то шагнул вперед и оглушил немца железным болтом.

— Пошли! — скомандовал Леонид и первым побежал к будке.

Часовой, оставшийся в будке, не разобрал в темноте, кто идет. Спокойно заговорил все про тот же погасший свет, наверно, спросил, однако ответа услышать ему не пришлось.

— Где засов? Действуй! — сказал Леонид Ишутину.

— Дверь-то не на засове, а на замке.

— Замок? Ну-ка! Не ломайте, шуму много будет. Посмотрите у часовых в карманах.

Дрожа от напряжения и спешки, они вывернули карманы у обоих мертвых часовых.

— Нет.

— И у этого нет.

— Эх, неужели ключи где-нибудь в сторожке?

— Нашел. Вот они, Леонид, — сказал кто-то, нашарив на стене связку ключей.

— Дай-ка мне! — Таращенко подхватил связку.

— Поглядывайте на двор, чтоб врасплох не застали. Антон, спокойнее. Не спеши. Как выйдем, так жмите направо. Смотрите, напарников не бросать! — распорядился Леонид, пока Таращенко возился с замком.

Сколько времени прошло, пока нашелся нужный ключ и распахнулась железная дверь: минута, пять, десять? — никто не знал, но беглецам показалось, что они целую вечность пробыли в этой будке, грозящей в любой миг обернуться безвыходной ловушкой для них. Таращенко совал в замочную скважину

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.