Прощай, Рим! стр. 323
схватил за рукав. Немец заворчал, однако зажигалку вытащил.
— Вот человек!
— Дурак!
— Я ему тоже говорю: не дури, мол. А он стоит, дым колечком пускает да улыбается.
— Ну, а лекарства как достали?
— Заглянули в первую попавшуюся аптеку. За прилавком молоденькая, симпатичная такая девчонка стоит, и больше ни души. Петя подошел прямо к ней и ляпнул: «Я русский». Девушка не поняла, мило улыбнулась, повторила:
— Рус?
- — Русский. Руссия. Партизан. Пневмония! Лекарства нужны.
— Партиджано? — У аптекарши глаза на лоб полезли. Покраснела, побледнела. — Пневмония? .,
Петя подмигнул ей, ткнул себя в грудь: ¦— Петр.
— Пьетро? — Девушка снова улыбнулась и сказала: — Джулия.
— Джулия! — Петя, повернувшись ко мне, спросил, как, мол, сказать ей, что она красивая девушка.
— Белла донна, — ответил я.
— Вы итальянец? — обрадовалась Джулия.
— Нет, — говорю, — я тоже русский.
— Руссо… Руссия… — Джулия нагнулась, достала из-под прилавка вот эту коробку и проворно так стала укладывать лекарства… Потом добавила вату, бинт, йод…
— А Петя, Петя-то куда девался? — нетерпеливо перебили его партизаны.
— Он сунул мне коробку и шепнул: «Я пойду с Джулией в кино». Я и уговаривал, и ругал, и пугал. Разве его проймешь? Одной, говорит, смерти все равно не миновать, больно уж, говорит, девушка хороша!..
— Молодец!
— Ох и отчаянный он, наш Петя!.,
238
Уже ковш Большой Медведицы склонился к самому горизонту, уже партизаны устраивались спать, но вдруг прибежал Петя и без сил свалился у входа в пещеру. Его мигом окружили ребята.
— Ранили, что ли?
¦— Нет, выдохся, пи-ить хочу!,.
4Устал Леонид. Прошлую ночь просидел около Дрожжака, и нынче день выдался трудный. Как вспомнит про Кея, так к горлу снова подступает ком. Хорошо, хоть лекарства достали. Николаю явно полегчало, дышит он теперь ровнее, и бред прошел. Значит, не воспаление легких…
Услышав шум на площадке, он еще раз пощупал пульс у больного и вышел из пещеры. Петр, захлебываясь, пил воду из котелка, — Явился?
— Пришел, — мрачно буркнул Петр, вытирая рукавом подбородок.
— А что ты такой растерзанный? Собаками, что ли, травили?
— Было дело.
— Немцев за собой не привел?
— Головой отвечаю, — нет. Я целый час наверху около дозорных отлеживался. Ждал, пока вы здесь заснете.
— Наказания испугался?
— Лишних разговоров не хотел.
— Правильно сделал. Разговоры прекратить, всем спать. Разбираться завтра будем!
Леонид ушел в пещеру, кое-кто пошел за ним, а кое-кто остался с Петей.
— Ну, рассказывай.
Ишутин не ждал, что так легко отделается, закурил, задумчиво посмотрел на крупные, яркие звезды. Быть дожет, они ему напомнили о глазах симпатичной ап-гекарши.
— Ах и целуется!..
— Уже успел?
Оказалось, что Сажин еще не ушел. Услышав насчет поцелуев, он сердито сказал:
— И не стыдно тебе, Ишутин? Человек-то ты не холостой.
— Брось, дядя Ваня… Если б ты видел ее, тоже бы не отказался.
— Да не слушай ты этого мужика ярославского, рассказывай! — сказал Никита, погрозив кулаком интенданту.
— Обязательно расскажу. Вспомнить еще раз и то удовольствие. — Петр устроился поудобнее, со смаком затянулся. — Пришли в город и заскочили в аптеку…
— Это мы знаем. Ты про кино говори!
— Ах, чертенок! Успел уж выложить. Я ведь его строго-настрого предупреждал: держи, мол, язык за зубами.
…Мы минут пяток поболтали с Джулией. Она по-своему лопочет, а я по-своему. Смотрю в окно, вижу — кинотеатр. Афиши какие-то. Говорю