Библиотека

Прыжок в ледяное отчаяние стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

у вас на пальце обручальное кольцо. Вы счастливы в браке? — сверкнула влажным взглядом на Люшу жена Бассета.

— Да. Счастлива, — уверенно произнесла Шатова.

— Я тоже. Была счастлива. До появления этой… Михайловой! — Набросова подрагивающей рукой схватилась за мундштук и начала вставлять новую сигарету.

— Я не идиотка. Не закосневшая пуританка. Про седину в голову наслышана. Но Миша просто сошел с ума! — Набросова щелкнула золотой зажигалкой, яростно затянулась и выпустила сочную струю дыма. — Он готов был все бросить к ее ногам, растоптать то, что было свято, незыблемо. Меня, сына с дочерью, работу, связи. Ну просто взбесился! Тут уж не о ребре, тут речь шла об одержимости. — Набросова встала, принялась ходить по кабинету, не обращая внимания на падающий с сигареты пепел.

— И если бы хоть какое-то движение с ее стороны, — Мария Александровна рассекла рукой воздух, — все бы полетело в тартарары! Прежде всего, я со своей любовью, заботой, жизнью! Миша для меня — все! Понимаете, в чем трагедия таких женщин, как я? — Набросова подошла к Люше, наклонилась к ней, будто призывая отчетливее рассмотреть особенную женщину. Лицо ее было искажено мукой и совсем по-старушечьи подрагивало. — Мы «прилепляемся» к мужу. Помните, в Писании, «да прилепится муж к жене…» Только не мужья, а мы, жены, становимся с ними единым телом и душой. Мы это принимаем, а они, как видно, не очень.

Люша хотела сказать утешительные, ободряющие слова, но не находила их, и лишь с пониманием кивала.

Набросова вновь принялась мерить кабинет шагами:

— Надо отдать должное этой Виктории, она не давала повода Мише к разрыву с семьей. Насколько я знаю, она даже не отвечала на его звонки в последнее время. Но он… он пришел в один прекрасный день и сообщил, что уходит. В никуда. И я сделала то, что сделала. Достала кислоту. Специально решила мученически покончить со всем этим кошмаром. Пусть бы он терзался до скончания века, зная, КАКИЕ страдания мне причинил!.. Но время выбрала неудачное, а может, Бог спас. — Набросова обессиленно села за стол. — Словом, замешкалась я в ванной, никак не могла решиться на глоток, и сын почувствовал, успел смести дверь и выбить чашку из руки. Кислота плеснула в шею — лицо я инстинктивно задрала и окатила руку.

Сигарета в мундштуке почти истлела, но Мария Александровна сидела, уперев невидящий взор в стол, раскинув обессиленно руки.

Когда пауза угрожающе затянулась, Люша спросила:

— И после этого Михайлова уволилась? Или Набросов уволил ее?

— Нет, она сама уволилась. В один день, тихо. И еще позвонила мне на мобильный в больницу, попросила прощения и сказала, что не испытывает к моему супругу никаких чувств, кроме симпатии и благодарности. И не может любить Михаила Михайловича, потому что любит другого мужчину.

Люша вскинулась при этих словах, даже привстала:

— Она сказала, что любит мужа или мужчину?

— Она сказала дословно: «Я люблю другого мужчину». Эти слова, похоже, будут звучать в моих ушах и на смертном одре. И знаете, Миша вскоре стал прежним. Ну, почти прежним. Сегодня он рад-радехонек, что не сломал жизнь ни себе, ни мне. Вот только смерть Виктории. Он переживает. Но переживет! «И это пройдет!» — как известно. Вот и все, собственно. — Набросова, будто придя в себя,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.