Прыжок в ледяное отчаяние стр. 38
тревожу вас, но вот и мама моя говорит…
— А что стряслось? — напружинился Загорайло.
— Да квартиру там ограбили. Как раз напротив квартиры погибшей.
— Это квартира Карзановых?! — вскричал Загорайло.
— Ох, я не знаю. Маме сегодня бабульки-болтушки у подъезда рассказали. Я… простите, может, это все же не имеет значения, и я…
— Ну что вы, Наташа! Вы просто умница, что позвонили!
Если бы Влад увидел лицо Юрасовой, то порадовался: смущенный румянец и детская улыбка при упоминании умницы говорили о явной сердечной смуте девушки.
— Знаете, Наташа, а я, пожалуй, приеду сегодня. Поговорю с участковым, соседями. Не нравятся мне подобные совпадения! Не нравятся. А… — Загорайло замялся, но произнес деланно-бесстрастным тоном: — Вы-то будете дома?
Наташа ответила также равнодушно:
— Да я и сейчас дома. Тетради с лабораторной проверяю. Восьмого «А» класса. Жуткое, надо сказать, зрелище.
Влад засмеялся:
— Дают жару современные Митрофанушки?
— Ох, еще как дают, — вздохнула Юрасова. — Послушайте, Влад, а вам поездка не повредит?
— Не беспокойтесь, ценный свидетель, все отныне под контролем. Лекарства, сахар, провиант.
— Я вас пирогом накормлю! Мама изумительный пирог с ягодами сделала! Мы замораживаем летом клубнику и малину — пальчики оближешь! — непосредственно воскликнула Юрасова.
— Ну что ж вы не начали с главного?! А то — ограбление! На пирог я и без ограбления приехал бы. К вам. И милейшей спасительнице Ангелине Ивановне.
— Ну, тогда до скорой встречи, Влад, — тихо сказала Наташа.
На кухню к матери сыщик явился при полном параде: в лучших брюках, рубашке и пиджаке. Только флердоранжа не хватало для полноты картины «Сватовство старшего лейтенанта».
— Расследование требует парадной экипировки? — съязвила мать.
— Я бы сформулировал так. Обстоятельства требуют парадной экипировки, — назидательно произнес Владислав, делая ударение на слове «обстоятельства».
— Вполне загадочно, — прищурилась Елена Аркадьевна и ловким движением смазала противень кусочком масла: по пирогам и она слыла мастерицей. А уж любимую Владькину кулебяку с капустой делала после его ранения каждую неделю.
— Возвращение домой нынешним вечером обстоятельства предполагают? — спросила адвокатесса, аккуратно перенося пирог с разделочной доски на противень.
— Мадам, не надо грязи, — смешно вскинул голову надушенный до головокружения Влад. — Даже с учетом пробок явлюсь не позднее двадцати трех. — Он с чувством чмокнул мать и был таков.
Когда оперативник подъезжал к Москве, ему позвонил Валентин Михайлов, который находился на больничном дома. Жена Галина — простая и милая толстуха, заведующая скромным ателье по ремонту одежды — не могла пасти супруга денно и нощно, как бы того ни хотела. Взрослые сыновья учились и работали с утра до ночи, да и вообще проявляли завидную стрессоустойчивость в данной ситуации: слушали «Нирвану», ели за
обе щеки и даже смеялись, переговариваясь между собой. Валентин же, водрузив перед глазами в спальне огромный портрет сестры в траурной рамке, предавался горю. Впрочем, для серьезного разговора с «сопливым опером» взял себя в руки.
— Владислав Евгеньевич! Как у вас дела? — поинтересовался он бодрым голосом.
— Работаю. Времени прошло маловато, но, просмотрев бумаги Виктории Владимировны, я сделал вывод, что непременно нужно встретиться с главным бухгалтером вашего канала.
— Значит, вы не исключаете возможность убийства? На коммерческой почве?! — вскричал Валентин.
— Нужно покопаться, поспрашивать, увидеть людей воочию, — уклончиво ответил Влад. — Выпишете пропуск мне и Шатовой на завтра?
— Послушайте, а зачем в это влезла жена Александра?