Прыжок в ледяное отчаяние стр. 41
не возымел действия на этот раз. Шатов, панически испугавшийся потерять жену, уже звонил ей, забыв о «верной» любовнице:
— Люлюш! Ну что ты придумала? Какая-то дура-студентка что-то ляпнула тебе, а ты?
— Она не дура и не ляпала. — Люша шла, нагруженная пакетами, из универсама. Несмотря ни на что, она оставалась заботливой матерью семейства: приготовление нормального обеда к завтрашнему приезду мужа и сына не отменил бы и анонс конца света по радио. Что уж говорить о какой-то испуганной архивисточке!
— Иногда ведь слова не нужны, Сашка. Понимаешь, мне все стало в один миг ясно.
— И этой ясно, — пробурчал самому себе Шатов.
— Что? — Люша остановилась у лавочки, поставив пакеты.
— Говорю, что мне лично ничего не ясно, а тебе вот вдруг показалось, и уже ясность. Короче: Татьяну Земцову я порекомендовал новостийщикам как приличную корреспондентку или редактора. То, что она работает в архиве и сразила тебя наповал своим видом или не знаю чем там еще, не моя вина, и это вообще ничего не значит. Я приеду завтра — и все будет хорошо. Как прежде…
Шатов снова рухнул на кровать, освободившись уже и от рубашки.
— Слушай, ты не устал врать? — Люша села на лавочку, сняла перчатку и прижала теплую ладонь к глазам. — Немыслимое бремя, по-моему, жить во лжи.
— Люш, я люблю тебя. И я твой муж. И это правда. — Шатов с трудом сглотнул комок.
Супруги замолчали, прислушиваясь каждый к своему сердцу, которое ведь не обманешь. Ну, разве что задуришь на время.
Танечка пометалась по квартире, пнула ненавистное облезлое кресло, тощий диванчик и вновь, с остервенением, кресло. Когда же, когда же она вырвется из этой убогости, нищеты, отверженности?! Надменные корреспондентишки, холеные ведущие, снисходительные, но равнодушные начальнички всех рангов — Танечка должна, обязана принадлежать к их когорте! Она ведь умная, хваткая, красивая. И она достойна. Много больше достойна, чем какая-нибудь Людка Чупрынина со своей боксерской челюстью и слезливым прихлебом на
камеру. Или Светка Ракитина — тоже мне, корреспондент Европейского бюро. Мужик мужиком — наглая, склочная, уродливая. Нет, вопрос отныне ставится ребром: или я, или она. Или эта тявкающая кудлатая Люша, или я — ровня Шатову во всех отношениях. Не может прахом пойти столько усилий, родительских денег пополам с упреками и унижениями! Как трудно давались когда-то объяснения с квохчущей матерью и дуболомом-отцом, что их карьеру — бухгалтерши и инженера — в гробу она видала! Вместе со штабелями огородных заготовок, штопкой носков для дачных ботиков, каникулами на бабкином сеновале, пропахшем козьим духом, покупкой рюкзачка к школе, как венцу родительской заботы. Впрочем, что они могли — мелкие служащие периферийного городишки? Смешно и вспоминать, что лет пять назад Танечка считала свой Рыбинск чудом современной цивилизации. Поездка в Москву все изменила! Лучших учеников школы наградили трехдневной экскурсией. Ни Кремль, ни Тверская, ни Третьяковка так не впечатлили отличницу Земцову, как экскурсия в Останкино. Телецентр ошеломил пятнадцатилетнюю Танечку антуражем необъятной космической станции, которую обслуживала каста избранных. Город в городе. Сверкающий загадочный мир среди российской серенькой непривлекательности. Тогда Таня и решила, что станет одной из этих улыбчивых, шикарных женщин, на которых будто светится клеймо — «мадам благополучие». А значит, подразумевается отдых в Испании, особняк на Новой Риге, поездки