Прыжок в ледяное отчаяние стр. 84
не оставалось — мотив для убийства! Теперь и его реакция на мячиковское упоминание «Олежки» вполне понятно, и убийство экстрасенса, и покушение на Сверчкова, который, видимо, что-то подозревал, укладываются в эту стройную версию. Вот только кухонный нож с волнистым краем. Таким режут хлеб. Смешно предполагать, что Олег мог принести его с собой. Вот перочинный смог бы, но…
Люша вновь решила потревожить Карзанову.
— Галя, сосредоточьтесь, пожалуйста, это очень важно. Вы часто бывали у Вики. Пили чай, проводили вместе праздники?
Карзанова закивала.
— Итак, посмотрите, все ли ножи на месте? — Люша рубанула ручонкой перед Галиной, напоминавшей двоечницу у доски, стоя перед инкрустированными шкафчиками михайловской кухни. Соседка стала выдвигать ящики, растерянно рассматривать столешницу и предметы на кафельной стене, а потом сокрушенно помотала головой:
— Нет. Ничего не могу сказать. Все вроде на месте. Но я ведь… Я не помню точно, сколько и какие ножи были у них. Нет! Не мучьте меня, Юлия, я не помню. Пусть Толя скажет. Ох, он же не может пока. — Женщина обреченно взмахнула крупными руками.
— Да-а, — задумчиво протянула Люша. — Сверчков нам должен помочь. Теперь на него вся надежда! Кстати, вы знали, что Вика вела дневник?
Карзанова в священном ужасе выкатила на Люшу глаза, будто речь шла о находке неизвестных глав «Протоколов сионских мудрецов».
— Ка-акой дневник? Что за дневник? Да откуда у Вики время на… — Карзанова вдруг замерла и, взявшись за шею, пробормотала: — Она говорила о какой-то тетрадке, которая рано или поздно прольет свет на всю грязь… Да-да, она говорила — «на всю грязь»! Но я думала, что Вика имеет в виду компромат на своих начальников или сослуживцев. А грязью называет бизнес! — Галина опустилась в кресло.
Люша же уже надевала в коридоре сапоги. Накинув пальто и завязав шелковый шарф европейским узлом, она крикнула:
— Ключи на полочке! Всего доброго, Галя, и спасибо!
Выбегая из подъезда, сыщица уже набирала эсэмэску для Светланы:
«Выезжаю к тебе. Продукты куплю. Готовь Быстрова!»
Надеясь сразить шефа наповал информацией о дневнике, Юлия торжественно вызвала абонента «Загорайло». Но абонент оказался недоступен, что удивило и страшно раздосадовало Шатову. «У него же встреча со Стрижовым, и мне важно передать ему новость о суициде Лизы!» — вслух разговаривала Люша с несолидным красным аппаратиком. Телефону, увы, было все равно. Он передал, ничтоже сумняшеся, сумбурное сообщение, которое гласило: «Влад, нашла дневник Вики на англ. яз. Лиза покончила с собой в Крыму, и это не разглашалось Михайл. Вина и мотив Стрижова? Будьте осторожны».
Шатова метнула трубку на соседнее сиденье и стартовала в сторону Эмска.
Наташа открыла глаза и тут же зажмурилась: в щель между темными шторами проникал солнечный свет. По-летнему яркий, слепящий. Девушка откинулась на соседнюю подушку, в сумрак незнакомой, но уютной комнаты, которая будто вздыхала: ну вот и славно, вот ты и пришла.
Гул близкого шоссе, сдобный запах ванили и шоколада, пробивавшийся из-за закрытой двери, прерывистое мерцание огонька в углу, над синим стаканчиком лампады. Все это было новым, радостным.
«Это комната Влада. Его родители на Красном море, а мы тут, в сказке. В ней мне спокойно и счастливо», — подумала Наташа, с улыбкой закутываясь в загорайловское одеяло в бабочках. Вчера вечером, когда горячку сменила нежность и