Библиотека

Прыжок в ледяное отчаяние стр. 85

Размер шрифта
-
+
Тема

появилось желание болтать и смеяться, Влад стал деловито «стелиться на ночь». Он рассказал, что из предложенных мамой комплектов белья — «Звезды», «Корабли» и «Бабочки», — не думая, выбрал легкокрылых.

— Видишь, ты у меня в подсознании уже сидела. — Влад по-хозяйски взбил подушку.

— Экзотическое, недоступное, хрупкое существо.

— Не такое уж хрупкое и недоступное, — Наташа схватила его руку и с силой прижала ладонь к лицу.

— Видишь, пыльца на месте и я могу летать и жить. — Она отбросила руку возлюбленного, вскочила, закружилась по комнате в тонкой ситцевой рубашечке. А Влад сидел посреди «порхающей» постели, как на райской поляне, и смотрел с застенчивой улыбкой на полет своей эфемерной избранницы.

Наташа на цыпочках прошла по коридору и заглянула в щель между массивными дверями гостиной. На нее, подняв курносую морду со смышлеными глазами, строго и ревниво посмотрела боксерша Грэта, которая «сторожила» у порога Влада. Он стоял у большой иконы Спасителя, находящейся посреди светлой стены, и беззвучно вычитывал по молитвослову утреннее правило. Наташа бесшумно отошла от дверей, но Влад почувствовал еле уловимое движение, обернулся, широко улыбнувшись, но молитву не прервал. Наташа прошла на кухню, откуда призывно пахло сдобой, и сняла салфетку с тарелки свежайших круассанов. Возлюбленный уже успел съездить во французскую булочную через две улицы, а возлюбленная и не слышала ничего!

Наташа недоумевала от неизведанного до сей поры чувства защищенности, которое она испытывала с этим долговязым, пижонистым, но таким чистым и надежным человеком. Будто она долго бежала, шла, лезла в горы и продиралась сквозь дебри, падала, плакала от боли в сбитых в кровь ногах, в саднящем от бессмысленности пути сердце, и, наконец, пришла. К тихому и теплому пристанищу.

Влад смеялся над сонливостью Юрасовой. Она засыпала повсюду. В его машине, неуклюже роняя голову и вздрагивая. В кинотеатре, пристроившись в нежных Владовых руках. В кровати она тоже, против всех законов и расхожих представлений, засыпала первой. Будто напитывалась покоем, который так давно искала и, уже отчаявшись, все же нашла. Нашла…

Чай она заварила, и чашки расставила, и сыру нарезала, и даже салфетки красиво скрутила. А больше ничего не успела — пришел хозяин и стал, не оценив сервировочные хлопоты молодой хозяйки, целоваться. И круассаны неминуемо заледенели бы, не раздайся трезвое Наташино:

— Нет, погоди. Я хочу есть и говорить. Ты так долго не рассказываешь мне о чуде, которое пережил, что я начинаю в нем сомневаться.

— Хорошо, — сказал Влад, усаживаясь за стол. — Наливай чай.

Они завтракали в молчании. Влад сосредоточенно жевал булку, будто морально готовился, по меньшей мере, к Нобелевской речи.

Когда Наташа принялась убирать чашки, Влад решительно взял ее за руку и повел в свою комнату. Он отдернул занавески, будто взорвал плотину, удерживающую поток весеннего света. Приоткрыл фрамугу — и впустил победный речитатив пичуг: «Чи-чи-чикрр-ричи-чи! Вы видите этот чудесный и роковой поворот на весну? Ах, чи-рики-чии-рики-чикикччч-икики — весну, весну! И я говорю вам, необратимый, невообразимый поворот!!!» Воробьи в радостной истерии стрекотали друг другу, всем и каждому, «граду и миру» о продолжении жизни.

Владислав взял с полочки, расположенной под иконостасом, небольшой красный пакет. Из него вынул тонкую книжку в твердом переплете. На обложке ангел вырывал человека из рук беса. Наташа прочла название: «Инструкция для бессмертных

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.