Путь варга: Хищные пастыри. Книга 1 стр. 8
каракатицы» я понаблюдал из тени спаленного сарайчика. Примерно с час, на всякий случай.
«Буйная каракатица» была велика, стара и торчала за давно заброшенной частью порта вир знает сколько лет. Стояла, изрядно скособочившись, впившись брюхом в песок — и бесстыже открывала вашему взгляду изрядную дырень в боку. Мачты были сломаны, паруса выгорели и истлели — словом, «Каракатицу» можно было закидывать в энциклопедии и подписывать под ней «Корабль-призрак особой зловещести».
Дополнительной зловещести добавляло то, что корабль торчал в трёхстах шагах от воды — и позади раскидывалось не море, а Вязкая Отмель, о которой местные ворчали, что там шнырку по колено. Отмель простиралась ещё на милю. А о том, как пиратский корабль вдруг выпрыгнул на сушу, слагались легенды тёмные и мрачные.
В самой известной говорилось, что лет сто назад Хаммар Лихой, капитан «Буйной каракатицы», замутил с самой Глубинницей Морвилой — и та даровала ему неуязвимость в битвах, но только пока тот не ступит на землю. Так что Хаммар здорово перебаламутил моря — и решительно ничего с ним сделать не могли. А потом сердечко неверного капитана украла дочка какого-то знатного менцийца. И даже решила бежать с возлюбленным и перепрыгнула на корабль ночью, под громкие вопли опозоренного отца. Хаммар со своей избранницей уже почти и поженились на корабле, но тут богиня вод ужасно обиделась и подняла на море нехилую бучу. Поднятая Морвилой волна прокатила «Буйную каракатицу» через отмели и выкинуло на сушу с концами. А там набежал обиженный папаша, а с ним морячки, которых храбрый пират кошмарил в море. Так вся пиратская команда и полегла — а молодая жена Хаммара самоубилась, не желая его оставлять. Потому призраки ходят и стонут, а под нехорошее настроение — ещё и хватают добрых людей за всякое.
В историях без влюблённых богинь излагалось, что пиратский корабль вышвырнуло на берег море в шторм, какого никто и никогда не помнил. Из живых на корабле, будто бы, был только поседевший горевестник, который орал: «Из Бездони! Из Бездони!» — и незамедлительно околел, ничего больше по этому поводу не пояснив. Но с той поры, будто бы, вокруг корабля началось нехорошее: то люди пропадают, то огни мелькают, то из него выползают какие-то невиданные твари.
Ко мне невиданные твари выползать отказывались наотрез. Призраки тоже не спешили хватать за пикантное. Единственным следствием наблюдения за нехорошим местом были мрачные звуки из моего желудка, а единственным знаком — внутренний голос, сказавший: «А я ж говорил, надо было сперва в трактир».
Так что я перешёл в наступление и какое-то время прогуливался вдоль рассохшихся от времени бортов. Протяжно при этом завывая: «Я пришёл с жи-и-и-иром! Ой, то есть нет! Я пришёл с пи-и-и-ира! Пришёл от ви-и-и-ира! Сейчас-сейчас, погодите, вспомню: с зефи-и-и-иром! Инжи-и-иром! Сорти-э-э-э, кажется, там было как-то иначе!»
Тут нечистое место проявило себя: внутри корабля что-то заскреблось, зарычало и в такт мне завыло дурным голосом. Похоже, все призраки мира собрались на вечеринку и дождались главного блюда.
Главное блюдо в мальчишеском порыве всунуло башку в огромную дыру в борту. И завопило во мрак на манер базарной торговки:
— Ох ты ж, мамочки-то мои, забыл, совсем забыл! Ай-яй-яй, там же был какой-то пароль, а?