Рано или поздно стр. 103
может внезапно поставить точку в его существовании. Если исключить непредвиденные несчастные случаи, он прекрасно дождется следующего года, а уж тогда будет устраивать свою жизнь. Хотя все несчастные случаи бывают непредвиденными, предположил он, иначе они не назывались бы случаями. И потом, какой смысл ждать? Раньше или позже это сделать все равно придется, так почему не сейчас, чтобы оставить все это дело позади и спокойно заняться устройством женатой жизни и отцовством.
К концу второй недели кое-что его отвлекло. Как-то ближе к вечеру явился с визитом Феннер, но не спросил, дома ли Лоррейн, как делал часто, приглашая ее покататься в парке, а попросил
Эдварда уделить ему время для приватного разговора.
Очень все это загадочно, думал Эдвард. Он Лоррейн не отец и не брат. Собственно, вообще не кровный родственник.
— Отца графини Хейворд нет в городе, — объяснил Феннер, когда они уединились в нижнем салоне. — Разумеется, ему я напишу. Но графиня попросила, чтобы я поговорил с вами, Хейворд. Она чувствует себя ответственной перед семьей покойного мужа, в особенности так скоро после его ухода. Она очень привязана ко всем вам и утверждает, что после замужества не видела от вас ничего, кроме доброты и любви. В общем-то она считает, что вы стали ее семьей, и, конечно же, вы действительно семья ее дочери. Насколько я понимаю, вы являетесь опекуном девочки вместе с графиней. Графиня очень боится оскорбить вас, даже ранить.
Разумеется, ни для кого не оставалось секретом, что между Феннером и Лоррейн развивается бурный роман. Эдвард не догадывался, что он уже достиг такой серьезной стадии, но ничего удивительного в этом нет. Оба они люди взрослые, зрелые, и оба свободны. Вполне приемлемая связь. Умом Эдвард мог за них только радоваться — Морис не был хорошим мужем. Но сердцем? Морис был его братом, и теперь ему казалось, что они снова предают его прах земле. Мать почувствует то же самое. Альма и Джулиана тоже. Но их с Морисом связывали кровные узы, а Лоррейн нет. В этом и заключается разница. Но все они приняли Лоррейн в свое сердце, когда она вошла в их семью. Во многих отношениях она была им скорее не невестка, а сестра.
— Счастье Лоррейн очень важно для нас, — произнес он. В данных обстоятельствах важнее, чем их скорбь, потому что это дело личное и бессрочное.
— Я хочу жениться на графине, — произнес Феннер. — Я полюбил ее пять лет назад и не прекращал любить все эти годы. Она тоже хочет выйти за меня. Я уверен, что она меня любит. Тем не менее, никто из нас не хочет поступать так, чтобы сделать вашей семье неприятность. Если вам кажется, что мы ведем себя с неприличной поспешностью, мы подождем еще год. Надеюсь, не дольше. Но если придется, мы будем ждать этот год. Однако я надеюсь, что этого не потребуется. — Он замолчал и вопросительно взглянул на Эдварда.
Любовь, тягостно подумал Эдвард. Что, черт побери, это означает? Очевидно, восторженность романтических отношений и подспудное, хотя и умалчиваемое, вожделение. Видимо, поверить в нее можно, только испытав. Но имеется ли в ней реальная суть? Длится ли она? Он каким-то образом чувствовал, что в случае с Лоррейн и Феннером — да, может