Рано или поздно стр. 104
быть, потому, что пять лет назад они выбрали неверный путь (во всяком случае, она), а сейчас получили еще один шанс пойти по правильному. Вторые шансы даются очень редко. Если бы Морис не согласился на ту гонку на экипажах (или не предложил ее), если бы он и возчик на той телеге не столкнулись именно на слепом отрезке поворота, если бы… В общем, если бы хоть какие-то из тысячи крохотных, на вид ничего не значащих деталей жизни чуть отклонились от своего пути, вся жизнь стала бы совершенно другой.
Но нет абсолютно никакого смысла в этих размышлениях. Лоррейн и Феннер получили свой второй шанс и приветствовали его с твердой решимостью. Как им и следовало. Морис мертв, а жизнь продолжается.
— Не могу говорить за мать и сестер, Феннер, — сказал он, — но думаю, они искренне согласятся со мной. Лоррейн была моему брату прекрасной женой, и она прекрасная мать моей племяннице. Ее счастье так же важно для меня, как если бы она была мне родной сестрой. И если она может обрести это счастье с вами — а мне кажется, что сможет, — я не вижу причин, по которым вы двое должны ждать целый год или хотя бы день. Траур закончился. Жизнь для всех нас должна продолжаться. Желаю вам всего хорошего.
Он протянул руку, и Феннер тепло пожал ее.
— Благодарю, — сказал он.
А Эдвард по совершенно непонятной причине почувствовал себя еще более удрученным. Потому что Морис мертв, а Лоррейн живет дальше? Потому что другие люди верят в любовь и иногда она приводит их к счастью? Или еще почему-то?
Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы сообразить, что Феннер — брат леди Палмер и кузен Трешема. Точнее, троюродный брат. А значит, троюродный брат леди Анджелины Дадли. А леди Палмер покровительствует ее дебютному сезону. Это помолвка непременно сведет обе семьи вместе, пусть даже только ради свадьбы. Если бы ему никогда больше
не видеть ни одного члена семейства Дадли, он был бы совершенно счастлив. Но Феннер — член этого семейства, пусть он всего лишь их троюродный брат.
Его дурные предчувствия оправдались меньше чем неделю спустя, как обнаружил Эдвард, прочитав в утренней газете официальное объявление о помолвке. Собственно, все оказалось даже хуже, чем он ожидал, поскольку не только свадьба должна была свести вместе оба семейства.
Леди Палмер решила отпраздновать обручение небольшим приемом в Суссексе, в имении своего мужа, Холлингсе. Разумеется, пригласили Эдварда и всю их семью, и ему не требовалось сообщать, что там будет и семья Феннера. Прием был рассчитан на целых пять дней.
Ничто не могло усугубить его хандру сильнее. Пять дней пытаться избегать леди Анджелину Дадли в уединенности загородного поместья. Если бы, покидая Уимсбери-Эбби два месяца назад, он знал, что ему предстоит, то ни за что бы оттуда не уехал, и пусть обязанность занять свое место в палате лордов катится к черту. А он бы выбрал себе невесту из местных аристократов.
А теперь слишком поздно.
«Остальную пьесу еще нужно написать», — сказала ему Юнис. Разумеется, это полнейшая чушь. Нечего тут дописывать. Не похоже на Юнис — так сильно ошибаться.
Эдвард не видел ее с того утра, когда она ему это сказала, и