Рано или поздно стр. 140
она застряла на дереве внизу. Мы стали спускаться, чтобы снять шляпку, но поскользнулись и часть пути прокатились. И я… в общем, поцеловал ее. Я ее не заставлял, она… ну, она ответила на поцелуй. А затем сказала, чтобы на этот раз я ей предложения не делал. Сказала, что все равно мне откажет.
— О, Эдвард! — Альма слегка сжала его руку. — Конечно, на поцелуй она ответила. И конечно, она бы отказала.
Ну вот, опять. Женская логика. Честно говоря, она приводила его в полное замешательство.
— Так что, значит, мне нужно ждать? — спросил он. — Может быть, вечно?
— Разумеется, нет, — ответила Альма. — Но ты должен очень хорошо ей объяснить, что делаешь предложение, потому что любишь ее, потому что не мыслишь без нее жизни. Ведь ты ее любишь, правда?
— Ну конечно, люблю, но все это бессмысленно, Альма, — сказал он. — Она такая… — Он покрутил в воздухе рукой. — Ну вот такая. Вместо того чтобы спуститься с более пологого склона, обойти холм и так попасть к дереву, на котором повисла ее шляпка, или хотя бы дать мне возможность осторожно спуститься с крутого склона, а самой подождать наверху, она схватила меня за руку и помчалась вниз. Мы оба могли сломать шеи!
— И вы оступились, покатились вниз, ничего не сломали и поцеловались, — заключила Альма. — А вы смеялись?
— Ну а как иначе? — сказал Эдвард. — Хотя это не так уж и смешно, да?
— Жизнь вообще не смешная, — согласилась Альма, — за исключением тех случаев, когда она становится забавной. Когда мы делаем ее забавной. Эдвард, леди Анджелина Дадли идеально тебе подходит. Мы все поняли это с самого начала. И наконец ты и сам это увидел, хотя тебя это до сих пор ставит в тупик. Ты всегда слишком боялся, что утратишь контроль над своей жизнью, если позволишь себе просто расслабиться и начать ею наслаждаться.
— Ну, не настолько я скверный, — возразил он. — Или настолько?
Альма наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Ты совсем не скверный, — сказала она. — В том-то и проблема.
— Значит, ты бы предпочла, чтобы я больше походил на Мориса? — нахмурился Эдвард.
— Я бы предпочла, чтобы бы ты больше походил на Эдварда, — ответила Альма. — На того Эдварда, каким он мог бы стать, если бы начал жить в полную силу. Если бы позволил себе больше, чем просто любить. Если бы позволил себе по-настоящему влюбиться — и в жизнь, и в женщину, созданную только для него.
— Хм, — протянул Эдвард, пришедший в некоторое замешательство.
Альма всегда была его рассудительной и практичной старшей сестрой. Он не ожидал услышать от нее такие поэтические излияния.
— И если ты рассчитываешь, что она выслушает еще одно твое предложение, — продолжала между тем Альма, — то сначала должен убедить ее, что это идет от сердца, Эдвард. Ты должен сделать что-нибудь очень решительное, чтобы убедить ее.
Он вздохнул, повернул голову и посмотрел на сестру.
— А я всего-то спросил, не окажется ли слишком ли дурным вкусом, если мы сделаем наше объявление (будет ли еще, о чем объявлять) во время приема, устроенного по поводу помолвки Лоррейн и Феннера.
Альма засмеялась, и он тоже усмехнулся.
— Ну, — сказала она, — на этот вопрос есть простой ответ. Нет. Это не будет дурным вкусом. Более того,