Рано или поздно стр. 141
мне кажется, что Лоррейн просто придет в восторг от радости. Она очень тебя любит, Эдвард, и ты это знаешь. Ты всегда был добр к ней и к Сьюзен.
«Ты должен сделать что-нибудь очень решительное, чтобы убедить ее».
Правильно. Только что?
После завтрака он с остальными мужчинами пошел на рыбалку. Это было его любимое занятие в деревне. И пока рыбачил, Эдвард решил, что днем поведет леди Анджелину на прогулку. Он поговорит с ней, снова будет смеяться, снова поцелует. И скажет, что любит ее. И даже если будет чувствовать себя при этом полным идиотом (а так оно наверняка и получится), все равно скажет. Похоже, подобные вещи имеют для женщин большое значение, и ведь он не соврет. Он в самом деле ее любит!
И да помогут ему небеса.
Однако дневную прогулку пришлось отложить — после ленча Юнис увела леди Анджелину в оранжерею, и, похоже, разговор у них шел с глазу на глаз. И потом Эдвард их больше не видел, хотя обошел весь дом гораздо позже того, как всем, включая обеих мисс Брайден, надоело музицировать в гостиной и гости разбрелись кто куда — кто на улицу, кто в бильярдную, кто в свои комнаты отдохнуть.
Уиндроу по случаю дня рождения своей матери отправился домой и собирался там ночевать — его имение находилось всего в десяти милях отсюда. Чуть раньше Эдвард бы просто пришел в восторг и искренне понадеялся бы, что Уиндроу не вернется обратно. Но он уже сумел это преодолеть — во всяком случае, до тех пор, пока Уиндроу не делает ничего, угрожающего безопасности леди Анджелины и ее душевному покою.
И тут, еще немного позже, это и случилось.
Когда Эдвард проходил через холл, к нему подошел дворецкий и протянул сложенный и запечатанный лист бумаги.
— Мне велели передать это вам лично в четыре часа, милорд, — произнес он, поклонившись.
Эдвард взглянул на записку. Его имя было написано аккуратным женским почерком. Юнис. Он вскинул брови. Письмо? Вместо того чтобы просто сказать нужное?
— Спасибо, — ответил он и поднялся к себе в комнату, чтобы прочитать записку.
Лорд Уиндроу пригласил их с леди Анджелиной Дадли сопровождать его в Нортон-Парк, чтобы доставить особое удовольствие матери в день ее рождения, писала Юнис. Эдварду, конечно, об этом известно…
Ничего подобного!
Все, разумеется, устроено подобающим образом. И леди Палмер, и герцог Трешем дали свое разрешение.
«Но, Эдвард, — продолжала Юнис, — я знаю, меня пригласили только потому, что иначе леди Анджелине не позволили бы ехать одной. Возможно, я веду себя глупо. Ты и сам знаешь, я не подвержена беспочвенным тревогам. Но я беспокоюсь. Как можно быть уверенной, что леди Уиндроу на самом деле в Нортон-Парке? А вдруг ее там нет? А вдруг меня по дороге похитят, и леди Анджелина останется наедине с лордом Уиндроу? О, должно быть, все это совершенно безосновательные волнения, правда? Должно быть, я несправедлива к лорду Уиндроу. В конце концов, он джентльмен, несмотря на то, свидетелем чему ты оказался по дороге в Лондон. Но, Эдвард, он упомянул какую-то гостиницу по пути в Нортон, где мы, по его словам, остановимся, чтобы освежиться и переменить лошадей. Но туда всего-то десять миль. Нам нет нужды останавливаться, верно?