Рано или поздно стр. 144
под звездами нужно запретить законом. Честное слово. И скатывание с холмов. И… в общем, все нужно запретить законом!
— Ах, красавица, — обратился вдруг прямо к ней лорд Уиндроу, — вы просто обязаны высказаться в защиту повес. Точнее, в мою защиту. Я человек, который едет к своей матери на ее день рождения. Разве бессердечный негодяй способен на такое?
Анджелина против воли рассмеялась. Ой, мамочки, именно так она его в своем письме и изобразила — бессердечным негодяем. И все-таки он не мог не нравиться. Ее грызла совесть — между прочим, могла бы начать и раньше. Нельзя было использовать лорда Уиндроу таким низким способом, чтобы вызвать ревность у лорда Хейворда, потому что он никогда не вел себя неподобающе по отношению к мисс Годдар. Да и по отношению к ней только однажды.
Как будто ей нужно добавлять к своему бремени еще и чувство вины.
Теперь она надеялась, что лорд Хейворд не приедет. Возможно, дворецкий кузины Розали забыл передать ему письмо. Или он его не прочитал. Или просто посмеялся над ним и отмахнулся от написанного как от бредовых измышлений человека, начитавшегося готических романов.
— Полагаю, сначала нужно дать определение слову «повеса», — сказала она. — Или хотя бы решить, чем повеса не является. Насколько я поняла из всего, что вы тут говорили, герой «Памелы» вовсе не был повесой, поскольку он много раз пытался силой и против ее воли лишить Памелу целомудрия. Этот человек — отъявленный негодяй, которого нельзя удостоить наименованием «повеса». Повеса, способный на самое разное необузданное, невоздержанное, глупое поведение, все же в первую очередь является джентльменом. А джентльмен не лишит женщину (и я говорю не только о леди) невинности против ее воли.
— О, браво! — воскликнул лорд Уиндроу.
— Просто прекрасно сказано, — подтвердила мисс Годдар.
— Повеса может никогда не исправиться, — продолжала Анджелина, — потому что большинство мужчин уверены, будто это очень мужественно, будто это нечто, к чему обязывает их пол. Но несмотря на это, они не подлые и не безнравственные. А если совершают подобные поступки, то сами выносят себя за рамки обычного шалопайства.
Лорд Уиндроу и мисс Годдар оба заулыбались ей, и тут дверь в частную гостиную с грохотом ударилась о стену и тут же с грохотом захлопнулась.
И между этими двумя быстрыми оглушительными ударами в гостиной появился граф Хейворд.
Анджелина прижала руки к груди. Мисс Годдар уронила свои на стол. Лорд Уиндроу, сидевший спиной к двери, поднялся на ноги и повернулся.
— А, Хейворд, — произнес он, — заходите, присоединяйтесь к нам, выпейте…
Лорд Хейворд с размаху ударил его в подбородок. Голова лорда Уиндроу резко дернулась назад, и он бы упал, если бы сзади не было стола. Спиной он толкнул чайник, крышка слетела, покатилась по столу и, загремев, упала на пол. Чайник наклонился, содержимое выплеснулось на скатерть.
— Эдвард!
Мисс Годдар вцепилась в скатерть.
— Лорд Хейворд!
Анджелина поднесла сцепленные руки ко рту и сильно укусила костяшку.
— Вы! — Лорд Хейворд с пылающим взглядом схватил лорда Уиндроу за лацканы сюртука и резко подтянул вверх. — Наружу! Немедленно! Я сыт вами по горло!
— Я так и предположил, старина, — сказал лорд Уиндроу, осторожно потрогав свою челюсть. — Это как раз один из тех случаев, когда кулаки уже выразились гораздо громче слов.