Рано или поздно стр. 146
она окажется в руках повесы? И кто может сильнее всего заставить вас испугаться, чем лорд Уиндроу? Я попросила Розали пригласить их обоих, его и мисс Годдар, в Холлингс, чтобы я смогла что-нибудь придумать — и заставить ваше семейство увидеть, что она вовсе не вульгарная, даже если, строго говоря, ее нельзя назвать членом светского общества. Но оказалось, что одна я ничего сделать не могу, так что пришлось во всем признаться мисс Годдар. И она охотно и с готовностью помогала мне воплотить мой план в жизнь. Но сначала ничего не получилось. Вместо того чтобы спасать ее от лорда Уиндроу, когда вчера мы все вышли на прогулку, вы настояли на том, чтобы помочь мне вытащить камешек из туфли, хотя никакого камешка в ней не было. Я все это придумала. Сегодня мисс Годдар сказала, что нужно сделать что-нибудь радикальное, и предложила вот это и письмо, которое я для вас оставила. И я согласилась, хотя понимаю, что делать этого было нельзя, потому что получается очень много вранья, и это не говоря о том, что это очень несправедливо по отношению к лорду Уиндроу. Он никогда не вел себя неуважительно ни с мисс Годдар, ни со мной — ну, за исключением того первого раза. Но ведь ничего плохого не произошло, правда? Как только вы указали ему на ошибку, ну, или почти сразу, он извинился — после того как вы на этом настояли, и отправился своим путем. А теперь он из-за меня пострадал. Вы его очень сильно ударили. И во всем виновата только я. И все получилось не так, как должно было. Вы почему-то здесь и разговариваете со мной, а не с мисс Годдар. Точнее, это я здесь и разговариваю с вами вместо того, чтобы отправить вас к ней. Ой, ну почему все получается неправильно?
И как он успел во время этой длинной сбивчивой речи подойти к ней
так близко — ближе, чем тогда к лорду Уиндроу?
— Может, — мягко произнес он, — потому что вы все перепутали, Анджелина?
И не сказал «леди» перед именем?
Анджелина сглотнула и посмотрела в его такие синие глаза. Собственно, у нее не было выбора, ей больше некуда было смотреть, если не отойти назад, но сзади стоит кресло, и она о него ударится.
— Да? — слабым голоском переспросила она.
— Я люблю вовсе не Юнис, — сказал он.
— О?
Она не смеет надеяться. О нет, не смеет. Потому что он всего лишь имел в виду, что вообще никого не любит. Ну, то есть в этом смысле. Может быть, ничего не изменилось. Может, никогда и не изменится.
Анджелина сильно прикусила нижнюю губу.
— Я люблю вас, — сказал он.
О!
О-о-о!
Именно в этот момент оба они услышали топот конских копыт и грохот колес по булыжникам. Звуки удалялись со двора и постепенно затихали вдалеке.
— Я вовсе не уверена, — говорила Юнис, сидевшая в карете лорда Уиндроу, — что мы поступаем правильно. Скорее я уверена, что мы поступаем совсем неправильно. Потому что другой кареты я не заметила, а вы? Должно быть, Эдвард примчался верхом, а этого осложнения я не предвидела.
Лорд Уиндроу, сидевший в противоположном углу кареты, уперся ногой в сиденье, скрестил на груди