Рано или поздно стр. 78
два очень отчетливых, очень суровых слова: «Боже милостивый!»
Разумеется, предупреждение пришло слишком поздно. Слишком, слишком поздно. Порыв и вожделение послужили причиной его падения.
Эдвард прервал поцелуй, переместил ладони на плечи Анджелины и сделал шаг назад. Очень решительный шаг.
Ее лицо в лунном свете, с отяжелевшими веками и влажными губами, приоткрытыми и уязвимыми, было мучительно прекрасным.
Но это было лицо леди Анджелины Дадли.
— Приношу вам мои извинения, — произнес Эдвард, отметив, что голос его звучит на удивление ровно и нормально.
Бесполезные слова, конечно. Никакого прощения нет и быть не может.
— За что? — спросила она, широко распахнув темные глаза.
— Мне не следовало приводить вас сюда, — ответил он. — Я совершил то самое, от чего обязан был вас оберегать.
— Меня никогда раньше не целовали, — сказала она.
Эдвард почувствовал себя в десять раз хуже, если такое вообще возможно.
— И это было чудесно, — мечтательно протянула она.
Она настолько невинна, что это просто опасно. Один поцелуй — и она тает словно воск. Это может привести к катастрофе. И привело бы, не приди он в чувство. Остановила бы она его? Эдвард очень в этом сомневался.
— Я вас чудовищно скомпрометировал, — сказал он.
Анджелина улыбнулась и стала чуть больше похожа на саму себя.
— Конечно, нет, — возразила она. — Что может быть более естественным для мужчины и женщины, чем поцеловаться, оказавшись наедине под полной луной?
В том-то все и дело.
— Я отведу вас обратно в ложу, к вашей дуэнье и братьям, — сказал Эдвард.
К братьям! Боже праведный. Трешем, конечно, вовсе не безупречный образец для подражания. Он совершенно скандально повел себя там, на площадке для танцев, со своей любовницей — одной из многих. Все знали, что он путался с леди Иган еще до того, как Иган ее бросил. Возможно, именно поэтому тот и уехал. Может, это менее благородно, чем вызвать Трешема на дуэль, но гораздо безопаснее. Но даже и в этом случае Трешем вряд ли решит, что самая естественная вещь на свете для любого мужчины — это целоваться с его сестрой во время прогулки под полной луной. Трешем просто разорвет его на куски.
— Ну, если вы должны… — вздохнула леди Анджелина. — Но только не нужно тревожиться, лорд Хейворд. Я целовала вас точно так же, как и вы меня. И никто не видел. Никто никогда не узнает.
За исключением их двоих. А это ровно на два человека больше, чем следует.
Анджелина взяла его под руку, прижалась к нему, и они вместе шагнули на самую узкую часть тропинки.
— Скажите мне, что на самом деле вы не сожалеете, — попросила она. — Я хочу запомнить эту ночь как одну из самых дивных в моей жизни, может быть, самую дивную, но ничего не получится, если я буду думать, что вы жалеете, что поцеловали меня.
Он вздохнул со смешанным чувством раздражения и облегчения, когда они вышли на главную аллею. И разумеется, никакого Уиндроу тут давно не было.
— Это был чудесный вечер, — солгал Эдвард.
— А еще будут фейерверки, — радостно сказала Анджелина.
Да уж, в самом деле.
Глава 11
Анджелина проснулась улыбаясь.
Она полюбовалась красиво уложенными складками балдахина над головой и потянулась так, что пальцы рук уткнулись в изголовье кровати.
Хотя шторы еще были