Рано или поздно стр. 99
так высокомерно, как могла.
— Думаю, это очень хорошо с твоей стороны, Эдвард, — сказала мисс Годдар.
И Анджелине пришлось первой отвести взгляд, чтобы укоризненно посмотреть на свою новую подругу, которая могла бы воспользоваться его визитом (пока тетушки нет дома) и поощрить ухаживания графа Хейворда. И уберечь свою новую подругу от вопиющего мужского деспотизма.
— Очень хорошо, лорд Хейворд, — произнесла она, снова в упор посмотрев на него.
Но будь она… Да, именно! Будь она проклята, если начнет его благодарить.
Вот так! Шокирующее ругательство, пусть даже оно и не сорвалось с ее уст, помогло Анджелине почувствовать себя чуть-чуть лучше.
Мисс Годдар безмятежно улыбалась.
Предательница!
У Эдварда окончательно испортилось настроение.
Оно было плохим еще до того, как он пришел в дом леди Сэнфорд, но он все же рассчитывал на славную, спокойную, разумную беседу с Юнис. Надеялся, что этот визит станет бальзамом на его душу. Может быть даже, она согласится на небольшую прогулку с ним, поскольку день выдался солнечным и теплым.
А вместо этого вот он идет с леди Анджелиной Дадли на следующий же день после того, как она отвергла его официальное предложение руки и сердца. Она отказалась взять его под руку, и они выглядели исключительно неловко. Да еще она осмелилась окинуть его тем самым высокомерным, царственным взглядом, каким одарила Уиндроу во время той памятной сцены неподалеку от Ридинга. Как будто это он ведет себя окончательно утратив всякие понятия о приличиях. Ни одна добропорядочная юная леди и шагу из дома не ступит без дуэньи или надежной компаньонки!
«Я не заметила, чтобы за каждым углом скрывались грабители, а вы?» Можно подумать, они вешают себе на шею большие плакаты с надписью. И как будто грабители — это единственная опасность. Неужели она ничему не научилась после того печального случая в «Розе и короне»?
Раздражение росло все сильнее. И почему-то, что было особенно несправедливо, он чувствовал, что обязан перед ней извиниться. Он не сказал, что любит ее, — как будто эти слова что-то значили. Ну почему нужно чувствовать себя виноватым за то, что сказал правду? Мир перевернулся с ног на голову. Все в нем казалось куда проще, когда он был всего лишь мистером Эдвардом Эйлсбери.
— Разве у Трешема нет других слуг, кроме вашей личной горничной? — нарушил он молчание, хотя поклялся себе, что не будет этого делать. — И случайно, это не та горничная, которая отсутствовала в пивном зале «Розы и короны» примерно месяц назад? Надо полагать, она часто болеет?
Голос его звучал раздраженно — в точности, как он себя чувствовал.
— Если это завуалированное замечание по поводу моего поведения, лорд Хейворд, — огрызнулась Анджелина, — то должна вам сообщить, что это вас не касается. Ни я, ни мои дела вас не касаются.
— За что я, право же, очень благодарен.
— За что я буду вечно благодарна.
Они произнесли это одновременно.
— Во всяком случае, мы хоть в чем-то согласны, — сказал он.
— Да, — ответила она, когда они перешли дорогу и Эдвард бросил монету юному подметальщику, ловко убравшему с их пути свежую кучу конского навоза.
— Я восхищен тем, — произнес Эдвард, — что вы провели такой счастливый вечер. Разумеется, все было очевидно и без того, чтобы Юнис мне об этом сообщала.