Роман с куклой стр. 150
разобраться после…
– Да-а, дела… – вздохнул отец Стратилат. – Что ж, выходит, воевода наш стрелял в вас тогда все-таки, Данила Петрович?..
– Выходит, так, – отстраненно ответил Михайловский, прижимая ладонь к груди. – Но ничего, я почти в форме…
– Да уж вижу! – печально усмехнулся старик и указал себе на голову: – Эвона… И мне тоже досталось!
Они сидели на деревянной лавке, а солнце постепенно спускалось за лес. Михайловский смотрел на ярко-оранжевый закат, и сердце у него сжималось от той ужасной несправедливости, которая царила в мире. И дело было не только в Никите Телятникове с его молодчиками, а в том, что люди сами мучили себя и совершали глупые, нелепые поступки, которые не всегда удавалось исправить…
Вот за что он, Даниил Михайловский, спрашивается, обиделся на свою жену? Теперь даже и не вспомнить!
«Ева, Ева… И зачем тебя судьба погнала в эти края?.. Тоже мне, жена декабриста! Неужели думала, что сможешь мне помочь? Бедная, глупая… Сидела бы со своими куклами в Москве и горя бы не знала! Почему побежала за мной?..»
Почти полгода прошло с тех пор, как он ее видел. Был непоколебимо уверен, что Ева уже давным-давно забыла о нем. Думал о ней плохо. Ненавидел! Когда лежал, раненный, в лесной сторожке, а весь мир был уверен, что он, Михайловский, мертв, думал еще: «Что там Ева в Москве? Наверняка радуется, что муж пропал, что так легко и просто, без лишних хлопот, закончился этот нелепый брак!» И ненавидел ее еще больше за это…
А теперь выходило, что он кругом был не прав. Ева его исчезновению ничуть не обрадовалась. Совсем даже наоборот… А иначе зачем она сюда приехала?..
«Это что ж такое… – растерянно подумал он. – Она меня – любит?»
…Много позже, уже в полных сумерках, стояли, спешившись, у реки трое – отец и дочь Силины, участковый Федулов. Они обыскали довольно длинный участок вдоль реки, но без всякого результата.
– Надо возвращаться, – тихо сказал Иван Платонович. – Завтра с утра продолжим.
– Ева! – уже охрипшим голосом закричал Андрон, сделав ладони рупором. – Ева Борисовна, отзовитесь!
Они все прислушались. Но никакого ответа, лишь шум воды, заглушавший даже комариный звон. Луна плыла по темно-синему, усыпанному бесчисленными звездами небу, на мгновения отражаясь расплывчатым контуром в бурлящей воде, а потом снова исчезая.
– Это я во всем виновата… – в отчаянии пробормотала Тоня.
– Перестань, – остановил ее отец. – Ладно, возвращаемся!
Они повернули назад. Через некоторое время, когда уже подъезжали к Синичке, Тоня с Андроном слегка отстали от Ивана Платоновича.
– Как ты думаешь, она жива? – печально спросила Тоня. – У меня перед глазами все
эта сцена стоит… Она упала, и река ее понесла!
– Не надо, Тоня. Будем надеяться, что Ева жива, – сдержанно произнес Федулов. – А как найдем ее, поеду в город, на воеводу управу искать…
Тоня печально засмеялась:
– Думаешь, у тебя получится? Смотри, Андрон, с губернатором бороться сложно! А Телятников – его любимчик.
– Но сколько можно его терпеть! – с раздражением произнес тот.
– И не боишься?
– А чего мне бояться? Мне терять нечего.
Некоторое время они ехали молча.
– Я виновата… – опять повторила Тоня с тоской.
– Ну вот, снова-здорово! Опять ты эту песню…
– Ты не понимаешь, – вздохнула она. – Я виновата в том, что за других людей