Рутина стр. 378
нравилось – так это пить коньяк и готовить с Викой на кухне общаги вечерами. Сначала она была холодна, но понемногу мы почти стали парой. Иногда она даже ревновала, если я уходил на лестничную площадку поговорить с Оксаной по телефону. Испанская Дрочилка тоже отвалилась, уехала куда-то. Вечерами мы достигали идеального опьянения, не спеша трахались на полу ее комнатки, или я ставил ее раком и не спеша работал, глядя на улицу Бориса Галушкина с высоты. Потом смотрели документалки о кино и о писателях, засыпали. Я даже взял с собой Вику на предпоказ, который проходил в центре, в квартире продюсеров. Когда мы шли от метро «Третьяковская», я говорил:
– Если фильм хороший, а судя по тому, что я видел на озвучке, он хороший, буду настаивать, чтобы меня включили в титры как сценариста.
– А ты сценарист?
– У меня такое ощущение, что Рома даже не помнит этого. Сначала я приезжал к нему домой, и мы там переписывали сценарий. И пока он нажирался с полудня, я работал. А потом на самих съемках. Перед каждой сценой я переписывал диалоги, пока он подыхал с бодуна или выяснял отношения с Ириной.
– А договор был?
– Ой, нет. Я даже не догадался, что можно было выбить за это еще одну зарплату.
– Тогда забудь. Режиссеры таких вещей никогда не помнят. Тем более Каримов, он же вообще псих ебанутый. Ты видел, как он все время чешется?
– А я? – показал ей свои кисти рук.
– В тебе вообще никаких сомнений, – она поцеловала меня.
В квартире мы с Викой взяли по пиву в руки и сели на подушки на полу рядом с диваном. Здесь было человек пятнадцать, самые важные участники. Даже моего напарника не позвали, актера, исполнявшего роль моего брата, Диму Богдана – он, честно говоря, хоть и сам не то что хорошо сыграл в этом фильме, зато очень помог нам с Ириной. Мы были новичками и без его советов морально не справились бы с такими тяжелыми съемками: купаться в ледяной воде, драться без постановщика трюков, пока пьяный режиссер устраивает истерики, учить текст, который написан пять минут назад, ждать обеда по пятнадцать часов, при этом оставаться убедительными.
На стене висел белый экран. Продюсерша раздала блокноты и ручки, Рома сказал:
– Это первая версия фильма, она идет больше двух часов. Мы ее еще сократим и улучшим. Мне нужны ваши замечания, ваши правки, желательно по каждой сцене. Я все их изучу лично.
Вика сжала мою коленку. Свет выключили. Фильм пошел. Было красиво снято, но сама история – редкая чепуха. Чтобы скрыть смущение, я пил виски во время просмотра, старался не смотреть на Вику. Потом я курил на балконе с одной из продюсерш. Очень редко я курю сигареты.
– Это пиздец, это пиздец, это пиздец! – сказал я.
– Что ты переживаешь? Ты очень хорошо сыграл. Мы хотим взять тебя на «Кинотавр».
У меня была мечта попасть на «Кинотавр», чтобы, например, переспать там с актрисой Агнией Кузнецовой и чтобы журналисты меня сфотографировали без штанов, показывающим в объектив всей российской киноиндустрии средний палец. Но мечта сегодня умерла. Когда зашел в квартиру, наши взгляды с Ромой встретились. Он стоял среди людей, но как будто один в