Библиотека

Рутина стр. 382

Размер шрифта
-
+
Тема

Если говорить о Даше – это еще сложнее. Сколько бы я ни писал о ней музыкой, стихами или прозой, сколько ни пытался ее фотографировать или снимать на видео – мозг не дает мне пригвоздить ее, не дает познать ее, не дает сделать выстрел и определить, что она такое. Сложить о ней мнение невозможно. Нельзя превратить ее в объект. Я думаю так: на каждую шовинистскую свинью найдется лезвие, и Даша – это лезвие для меня.

Пришел Костя, мы взяли бутылку «егеря» и запрыгнули на подиум. Энергия несла меня, я старался не смотреть на Дашу, но все, что исполнял, было для нее, и она это прекрасно знала. Эдуард отогнал машину к хостелу и после выступления принялся выпивать с нами. В какой-то момент я дотронулся до ее руки. Помню, как Эдуард спросил вместо меня:

– Даш, а может, ты поедешь с нами?

– Поеду с вами? Я?

Эта мысль была так проста и невозможна.

– Папа Стиль гений, – сказал я. – Тебе не надо на учебу или работу?

Она ответила, что на учебу пока не надо, сессия через месяц. Эдуард прикинул, что при ее весе – чуть больше сорока килограммов – мы можем себе позволить взять ее с собой, даже если у нее будет чемодан. Но утром, когда я ее встретил у Родины-матери, при ней была только та же сумка через плечо. Мы погуляли, Даша показала какие-то достопримечательности. Я рассказал все что мог: о съемках, о книгах, о редакторской работе. Проехали на метротраме (трамвай, рельсы которого заводили в подземелье), прошлись по набережной. Сколько всего сразу открывается, когда ты выходишь из одной тюрьмы и на несколько мгновений оказываешься на открытом пространстве, ведущем в новую, чуть красивее и моложе, тюрьму. Я привел Дашу в хостел. Костя только умылся, вид у него был недовольный и изможденный.

– У тебя новое имя. Мы прозвали тебя Фартовый.

– Это почему? Потому что я встретил Дашу?

Я счастливо улыбнулся. А Костя даже заржал.

– Какую Дашу еще? Ты че, дядя?

Я указал на Дашу и понял, что сморозил глупость.

– А-а, – сказал я. – Fart-овый. Пердел во сне?

Костя внушительно покивал. Меня очень кольнуло это, не хотелось такое обсуждать при Даше. Я сказал, стараясь не подавать виду:

– Простите, ребята, понос не кончается.

– Не ешь сегодня лучше, пей только воду, – попросил Костя.

Мы ехали вдоль степи, было очень красиво. Теперь Костя сидел спереди, а я с Дашей – сзади. Она смотрела в окно, а я любовался ею. Говорила совсем немного, иногда смеялась над нашими шутками заливисто и по-детски. Я тоже почти не говорил, у меня был сорван голос. После каждой шуточки приходилось хвататься за горло. Вчера, когда организатор дал нам очень мало денег – они едва покрыли дорожные расходы, – я выбежал на набережную и, изображая гнев, заорал:

– Сталингра-а-а-а-а-д! Что ты делаешь со мной?!

Теперь этот вопль дал о себе знать, хотя весь вечер я болтал с Дашей, как под МДМА, не чувствуя боли.

На середине пути вышли размяться, Эдуард побежал играть с коровами, которые паслись здесь, у ручья, поедая скоропостижно выгорающую на ярком солнце травку.

– Му-у-у, – орал Эдуард, бегая в равнодушной скотине.

– Он всегда такой? – спросила Даша.

– Это Папа Стиль, – ответил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.