Библиотека

Рутина стр. 384

Размер шрифта
-
+
Тема

готово было разорваться в клочья. Он тут же терял почву под ногами, мог наброситься на кого-нибудь или, например, начать сосаться с мужиком на пьяной вечеринке. Сейчас и мне передалось это чувство.

– Поехали спать, – предложил я. – Филиппчик? Ты готов ехать?

Филиппчик валялся под стойкой, штаны слетели до колен. Он улыбался, его девчонка проводила ему нежной рукой по щетине:

– Поехали домой, милый.

Спустя три часа я сидел один на кухне у Филиппчика в коттедже, по-деревенски уютном, просторном и запущенном, пил семилетний ром и растирал свои пальцы, пахнувшие Дашей. Кровь ее месячных была на мне, была под ногтями, была мной. Ко мне вышел Эдуард и предложил попить антидепрессанты, чтобы наладить режим. Я уже изрядно похудел и давно спал гораздо меньше нормы. Сперва я предложил разобраться с ромом. Завтра попробую и таблы.

Я вижу только белую гладь потолка. Тело есть, но для моей мысли оно пока не представляет интереса. Мысль чувствует необходимость жить отдельно от тела. Нужно пробраться в суть чувственной идеи, слиться со светом. Туда я стремлюсь. Белое на потолке, то, что я вижу, – нужно смотреть в него, пока не пробьешься сквозь. Мысль накаляется, ее ничто не может сдержать. Но как только прорывается – внутри все переворачивается, где-то в сердце или даже в самом духе все воспламеняется нестерпимой тоской. Блаженство оборачивается чудовищной мукой; мое собственное тщеславие есть ад, в котором я вечно горю. Но потом снова зарождается мысль, отделяется от огня и проживает новую жизнь, на какое-то время я снова не чувствую горения и лечу к этой идее. Как только добираюсь, оргазм и боль. Это она, это она, это она.

Я поднимаюсь и сажусь на постели. Даша. Моя жена. Больше ничего не помню. Я сгорел, произошло что-то страшное, мне было очень хорошо и очень больно, была смерть и что-то страшнее смерти. Нужно сконцентрироваться на теле. Я вижу свои руки. На пальцах одной из

них набита татуировка «я пёс». На мне клетчатая пижама. Трогаю туловище. Оно как дерево, худое, твердое, нечувствительное. Небольшая комната с дверным проемом. Несколько кроватей, на них спят люди, тоже в пижамах. Неподвижны, но я знаю, что живы. Непонятно, жив ли я сам. Судя по всему, да, хотя явно какое-то время назад был мертв. Сижу, не знаю, что я – пес – здесь делаю. Наверное, нужно выйти. Ноги не слушаются. Долго приходится растирать их. Вспоминать, как шевелить мускулами. Руки подсказывают ногам. Массирую босые стопы, икры. Ноги – вата. Тогда я использую воспоминание, идею. Если зачерпнуть из этой боли, если вспомнить ее – Даша, кто это? – получаешь доступ к чистой воле, энергии. Так я был мертв, а потом, нащупав что-то, оказался живым. Повернул процесс вспять. Это было очень больно, но произошло. Получается, что смерти нет? Или есть только смерть?

Я уже стою на непослушных ногах. Опять ложусь, опять встаю. Смерть, жена. У тела еще есть резервы, это здоровое, молодое и сильное тело. Просто оно находится под воздействием каких-то препаратов, догадываюсь я. У меня нет доступа к воспоминаниям этого тела, к информации, которая хранится в этом мозгу. Дверцы к жизни заперты от меня. Имя Даша – это ключ. Хорошо, что есть доступ к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.