Рутина стр. 383
Костя. – Великий филантроп.
– Он подарил как-то клавиши твоему любимому писателю Зорану Питичу, – сказал я, держась за горло. – С тех пор Папа Стиль в нашем сердце. Немножко придурковатый только.
– Даш, расскажи че-нибудь? Че молчишь? – попросил Эдуард, когда мы двинули дальше.
– Не хочу, – ответила она.
Костя засмеялся:
– Это тебе не обычный бабий банальный ответ. Че на это ответишь?
– А ты че, пацан, вообще? Попутал, похоже, на отца не поднимай руку.
– Посмотри на меня! – сказал Костя, изображая грубый мужицкий голос. Это была старая история-шутка о том, как Эдуард домогался одной девчонки в прошлом туре.
– Посмотри на ми-ня! – я тут тоже начал смеяться так,
что горлу пришлось несладко.
Организатора из Астрахани звали Филиппчик, и он до последнего не брал трубку. Ответил лишь на въезде в город. Да, все нормально, просто он спал с бодуна. Бар, в котором мы выступали, был совсем небольшой. Мой микрофон отстроили максимально громко, чтобы я не надрывался. Бармены были очень обходительны с нами, в отличие от владельца бара Филиппчика, они, судя по всему, прежде слушали наш реп. А Филиппчик смотрел на нас как на инопланетян. Чтобы он не свалился, его придерживала красивая девчонка в веснушках, будто сошедшая со страниц хипстерского журнала шестилетней давности.
– Мы тебя вылечим, – говорил один из барменов и наливал мне вкусный ром и чай.
– Такая тематика, – говорил Филиппчик, чокаясь со мной. – Мы решили, что не, типа чисто за рэпак платить деньги не варик. Это самое. Поэтому всем на входе по банке, короче, раздам, да? А вы пейте ром. Ваша десятка все равно. Не стесняйтесь. Такая тематика.
У Филиппчика сваливались штаны, взгляд был совершенно шальной. Он неуклюже впускал людей (человек пятьдесят пришло за концерт), вручая каждому банку «Клинского». Хипстерша смотрела на него с такой нежностью, что я завидовал их тихой судьбе.
– Тематика такая, гости дорогие, – говорил Филиппчик. – Это артисты, это книги, которые они продают. Пейте из банок, наслаждайтесь музыкой.
Начался камерный концерт. Мы с Костей пели реп, топчась в центре небольшого зала. На улице – лютая жара, у нас чай, вода, ром, вентилятор. Даша немного растерянная, но, кажется, она заинтересована мной. Надо сделать, чтобы это приключение превратилось в роман. Понимает ли она, что мы не просто сегодня переспим, а это начало путешествия за пазуху к самому богодьяволу? Или думает, что сможет сохранить дистанцию? «Вставлять в любимую женщину – это же невозможный пиздеж, это чувство такое ядовитое и красивое, что от него лучше сразу сдохнуть», – так говорил Костя.
Мы закончили, и он, пьяный и шальной после рома, достал фотку своей женщины из кошелька. Он тыкал изображение Даше в лицо и говорил:
– Смотри! Жена моя!
– Как ее зовут?
– Зови ее моей женой! У нас будет два пацана. Одного отдам на бокс, а второго на борьбу. Они будут хачи, в мать!
– А как ее зовут?
– Хачей не трожь! – вяло отозвался Эдуард.
– У нее сирийские корни, поэтому она такая красивая. Волосы и глаза черные, как смерть. Я бы уебал ей.
– Костейшн, не агрись.
– Видишь мою жену, Евгений «Звезда» Алехин? Это она!
– Ее зовут Амалия, – ответил я Даше негромко, но Костя тоже расслышал.
От звуков этого имени лицо моего брата вибрировало и