Рутина стр. 386
я обращаюсь к человеку, который уперся в мою кровать, как будто ее не видит, продолжает идти, слепыми глазами пялясь прямо перед собой. Страшное и медленное движение на одном месте.
– Эй.
Он слышит меня, но не понимает, что обращаются к нему.
– Да, ты. Слушай. Развяжи меня.
Он застывает. Потом опять продолжает идти в кровать, кажется, еще интенсивнее, кровать как будто чуть-чуть сдвигается.
– Отвяжи меня, – повторяю я. – Зомби? Так тебя зовут?
Когда у него появляется имя, в его глазах включается что-то – первая осмысленность вышедшей на сушу рыбины.
– Развязывай мою ногу.
Руки не слушаются его. Но он пытается, он слушается. Сейчас первая нога будет свободна. В комнату заходит здоровяк, отталкивает человека, укрепляет узел. Обращается ко мне:
– Лежи тихо. А то еще укол вхуярим.
– Какой укол?
– Мясной укол. Хочешь?
– Стой. Ты кто такой?
Здоровяк смеется удивленно, как будто услышал невинную грубость, и говорит:
– Это ты кто такой? Пошел на хуй.
У меня в голове всплывают вопросы один за другим, и я тут же их задаю, вдруг шанса не будет больше:
– Ты меня убил?
– Что? Убил?
– Кто меня убил?
– Болт его знает. Таким прибыл уже, убитым.
– Кто меня выебал?
– Ты че, пацан, ку-ку?
– Кто меня должен выебать?
Здоровяк усмехается:
– Кто захочет, тот и выебет.
Он выходит из комнаты. Меня убил Рома, думаю я. Да, какой-то кинорежиссер Рома. Вспоминаю сильного, эмоционального и счастливого человека с деньгами и мощными творческими амбициями. А потом думаю, нет, этот не мог меня убить, он же неудачник, только снаружи преуспел. Жизнь у него дерьмо и корыто, ему хочется скорее помогать. Или я путаю? Или это он пытался мне помочь? Кажется, я ему не позавидовал бы, психованный ребенок. Был еще кто-то. Стоматолог. Сашок, он был моим другом, наверное, он меня убил? Почему я мертв? Или меня убили в детстве школьники? Был какой-то рыжий парень, Вова Конь. Конопатый обаятельный гад с дефектами речи – он меня подставил и убил. Сигита? Кого я увидел, когда умер. Нет, не она. В кровать опять врезается человек. Он упорно идет и идет в никуда. Я снова начинаю отключаться.
Вдруг вспоминаю имя: Даша, вот как ее звали. Она убила меня, поглотила. Она была ярким, притягательным и страшным светом, в который я стремился попасть, в ней я сгорел и утратил личность. У меня встает хуй, хотя мозг отключается, я распят в этой постели, мне бесконечно плохо, я узник собственного бреда, я горю в жидком огне похоти.
Вместо выходного дня нарисовался Ставрополь. Это первый концерт макулатуры на моей памяти, на котором никто из нас не выпил: ни я, ни Костя. Да еще и ни Эдуард, ни Даша. Мы приехали сразу в место, где должны были петь реп. Это даже был не клуб, а что-то вроде кришнаитского кафе, в котором можно было выпить чая и необходимо было разуваться на входе.
– Да, так себе концерт нас ожидает! – заметил Костя.
Мы все уже очень устали от переездов, но в итоге спели хорошо. Набралось больше пятидесяти человек, хоть город добавился в маршрут спонтанно и у организаторов была всего пара дней на привлечение слушателей. Нам удалось словить странный липкий кураж, выступая в своих