Библиотека

Рутина стр. 385

Размер шрифта
-
+
Тема

словарному запасу и я могу описать мир, который вижу. Слова выведут меня из лабиринта, так я чувствую. Я – человек, хоть и называю себя псом, примерно догадываюсь о своем биологическом возрасте, мне тридцать лет или чуть больше, я знаю, что эти пижамы свидетельствуют о том, что я нахожусь на каком-то принудительном лечении или же в тюремном заключении. Либо психиатрическая лечебница, либо больница в тюрьме. Думаю на русском языке. Дарья – похоже, это имя русской женщины. Мне кажется, что я музыкант. Я чувствую желание выбраться отсюда, заниматься музыкой. Значит, я представлял опасность для себя или кого-то. Нужно уходить. Я медленно иду. Следующая комната больше. Люди в пижамах, болезненные, лишенные воли. У меня она есть, прохожу мимо них, плыву в них. Кровати, стоны, крики, гул голосов. Дальше – коридор.

– Эй, ты куда намылился?

Крупный человек в халате хватает меня за плечо. Санитар, и он злой. Резко скидываю его руку, чувствую, где выход, иду туда. Здоровяк обнимает меня, хватает крепко, пытаясь задержать здесь, но я еще помню огонь, из которого появился несколько минут или часов назад. Легко вырываюсь и отталкиваю здоровяка так, что он отлетает.

– Стоять! – слышу я крики.

Меня тянут со всех сторон, но я продолжаю идти. Моей воли хватает на все, я как бронированное средство передвижения, мне одинаково – что распихивать тела, что просто передвигаться в пространстве. Бытие одинаково тягостно, семьдесят – это килограмм или тонна. Какой-то черноволосый человек в пижаме подпрыгивает и пинает меня по лицу. Я отталкиваю его, он врезается в стену. Из-за дверей появляются еще люди в халатах. Со всех сторон хватают меня, валят лицом вниз – на мраморный пол. Я чувствую вкус своей крови.

– Да что с ним, он совсем ебанько?!

Я дергаюсь, ползу вместе с людьми, которые забрались на меня, как на туристический паровоз.

– Вот псих.

– Куда ты, Алехин? Окстись!

– Пусти меня.

В мою шею вонзается игла. Резкое тепло вливается в кровь, тьма поглощает. Но я не даю погаснуть маленькому огоньку. Если он исчезнет, я не выберусь, ничего не останется. Держусь за него, как бы далеко он ни горел, насколько бы безнадежно ни тускнел. Белая точка, она есть, и я напрягаюсь изо всех сил, чтобы не погрузиться в глубочайший сон забвения. Плыву и плыву в эту сторону, к выходу, пока не удается распахнуть глаза.

– Э-э-э. Пусти…

Я в большой комнате, проходил через нее в прошлое пробуждение. Ощущение, что кровать кружится, руки и ноги связаны простынями, реальность как вертолет. Могу шевелить только головой. Могу ли я говорить? Во рту пересохло.

– Я могу говорить, – с хрипом произношу.

Потом еще раз:

– Я. Могу. Говорить…

Здесь много людей в пижамах, они ходят по комнате, как будто лишенные смысла куклы. Через большие окна видно мрачное зимнее небо. Напротив – унылые кирпичные здания, слегка заснеженные московские крыши. У меня нет сил, я дремлю, собираюсь с силами. Глаза мои открыты, но я вижу сны. Похоже, я все-таки мертв. Я был ребенком, и меня убили насильственной смертью несколько злых детей. Или же изнасиловали, или и то и другое. А сейчас я оказался в этом теле. Нужно понять, как отсюда выбраться. Когда появляются силы говорить,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.