Рутина стр. 400
я не режиссер, кино – это даже не искусство, это деньги, и власть, и умение руководить людьми, как стадом. Как столько человек вместе могут заниматься творчеством? Творчество – дело одинокое, это медитация, когда ты зарываешься глубоко и случайно откапываешь клад. У меня есть стихи, проза, я могу представить сцену, а потом увидеть ее во сне, как делал Газданов. Я бы мог всю силу направить в роман, написать его хорошо и быстро, но я растратил на какую-то дичь.
Мы застряли в пробке. Не в силах больше слушать, как Рома и Ирина ругаются, я решил ехать на метро. Там я почувствовал что-то, удар в сердце, пока стоял на эскалаторе. Я побежал вниз, неуклюже задев кого-то.
– Извините, пожалуйста!
– Под ноги смотри, молодой человек!
Я знал, что Даши не будет дома, знал, что она собирается уйти, чувствовал это на протяжении недели. В квартире было тихо, дверь балкона приоткрыта. Дашиных вещей не было. Я зашел на кухню, выпил стакан воды, потом вернулся в комнату. Лег на широкий матрас, на котором мы спали. Засунул руку под него, достал Дашины трусы «Пума». Положил их себе на лицо. Я просто спрятал их, когда почувствовал, что она может уйти. Для меня не было ничего сексуальнее этих розовых хлопчатобумажных трусиков с серой каемкой-резинкой и черной надписью «Пума». В начале знакомства, когда еще путешествовали в туре, кажется в Курске, мы пошли вместе в «Спортмастер» и там купили трусы и носки. После этого был очень страстный и тихий секс под храпение Эдуарда на вписке. Помню, как Даша стояла на балконе, курила в футболке и этих трусах, а я гладил ее зад через них. Несколько часов я лежал, тычась в трусы лицом, плакал в них, кутался в одеяло, ждал, когда боль стихнет.
Ушла, она ушла.
Вместо такси – карета скорой помощи. Уже поздний вечер, стемнело. Температура близка к нулю, скоро зима. Со мной два конвоира, крепкие парни на несколько лет младше меня. Даже не понимаю, что это за аэропорт. Выгружаемся на какой-то специальной стоянке, никогда тут не был. Холодно, на мне легкая курточка. Мои зимние вещи остались в Волгограде у Даши. Проходим в зал, потом через отделение полиции, минуя общую очередь, – в зону посадки. Скорее всего, Домодедово, вроде оттуда летает ночной самолет до Кемерова. Я что-то не могу вспомнить точно. Может быть, Шереметьево. Врачи сильно испортили мне память, какие только миксы из таблеток я не принимал. Принимал. Настроение. Настроение ровное, спокойное, я как пес – просто наблюдаю, дышу, принюхиваюсь. Возможно, условия будут жесткими. Я смотрю на пухлые губы одного из конвоиров.
– Мой друг настолько потерял голову из-за девчонки, что сосался с парнем на пикнике журнала «Афиша», представляете?
Первый не отвечает. Тогда я поворачиваюсь ко второму:
– Вы не читали раннего Лимонова?
– Че ты побеседовать решил?
Сели под табло, скоро загрузимся в самолет.
– Скучаешь по дому? – спрашивает первый.
– Да я бы лучше в Москве выписался.
– Может, и лучше. Но нам тоже работа нужна. – Больше первый говорить не будет.
Зато второй вдруг решает ответить:
– Читал книгу «Палач».
– А, ну это скорее проходная книга, на мой вкус. А в первом романе он описывает отчаяние от утраченной любви.