Рутина стр. 407
удивлению. Большинство людей просто лежат в постелях между приемами пищи. В постоянном марафоне только трое: я, Саша из столовой и Саша-святой. Саша из столовой рассказывает мне такое, пока мы гуляем напротив окон:
– Я по-настоящему вижу чертей. Видишь мои руки? Я хотел убить себя, не в шутку. Не хотел, чтобы они забрали меня. Думаю, что здесь и останусь.
– Нормально. У тебя хотя бы работа есть.
– Да, столовая – лучшее место.
Саша-святой говорит:
– Я видел свое будущее. Мне предстоит исцелять людей. Я знаю это. Хуйня, что я грабитель и дурак.
– Может быть, это один из вариантов будущего? Вот ты зря нюхал клей вчера.
– Да, зря. Но я справлюсь с собой.
Мы какое-то время ходим молча, потом он говорит:
– К тебе же ходит мужик. Батя твой? Отчим?
– Отец, да.
– Попроси его купить мне крестик? Я отдам. Тут, на территории, есть часовня. Там они стоят по тридцать рублей. Пожалуйста.
– Окей, братан. Клей не нюхай.
Устаю ходить. Захожу в палату, сидеть тяжело, но я пытаюсь. Пишу стихи. Пару строк нужно написать, каждые несколько часов заставляю себя. Почему-то мозг как будто утратил эту способность. У меня есть музыка в плеере, которую я делал с Никитой «Тиссераном» Моисеенко. Музыка хорошая. Но ничего не получается, от нейролептиков я лишился этого дара. А может быть, просто он где-то спит, может быть, мой талант сейчас в коме и станет сильнее, когда проснется. Сейчас важно другое – выбраться отсюда. Вернуть жену. Стараюсь не думать о ней, что будет, то и будет. Включаю аудиокнигу, это роман «Сто лет одиночества». Оказывается, не такая мощная книга, как я думал. Читал ее еще в десятом классе. В те поры я впервые выступал с репом, даже с «рэпом» – до знакомства с Костей мой мозг изобретал довольно пошлый попсовый рэп. Двухтысячный год, осень.
– Иди к психологу, – говорит санитарка, приоткрыв дверь. – Тебя ожидают.
Мне дают бумагу, надо пройти тест. Сажусь в своей палате, заполняю. Там очень много вопросов, но они очень простые. Люблю ли я читать научную литературу, хороший ли у меня аппетит. Я чувствую некоторую сложность: с одной стороны, как будто могу ответить и «да», и «нет», но все же каждый раз есть хотя бы один градус, на который можно сместиться, чтобы выбрать единственно верный ответ. У меня получается ответить на 566 вопросов не отрываясь. В голове не остается ничего. Вот бы найти такую работу, подумал я. Целыми днями отвечал бы на эти нелепые вопросы.
Возвращаюсь к психологу. Это добрая тетя, ей чуть за пятьдесят.
– Как ты так быстро?
Она берет мою бумагу и кладет ее в сканер. Тут вся техника с девяностых годов, она издает звуки, от которых мне хорошо. Ностальгия. Тетя-психолог распечатывает бумагу с результатами теста.
– Смотри, – говорит она. – У нас есть проблемы. Получился идеальный треугольник.
– А в чем проблема?
– Я за двадцать лет ни разу такого не видела.
– А чем плох треугольник?
– Не знаю, плох ли сам треугольник. Но тебе явно не хорошо. Думаю, у тебя некоторые проблемы с логикой.
– Ответил нелогично?
– Логично. Слишком логично, даже страшно. Тебе знакомо значение слова «компромисс»?
– Я писатель. Конечно, в моем лексиконе есть такое слово.
Она вздыхает, говорит, что