Рутина стр. 408
обсудит мои результаты с лечащим врачом. Мне же сейчас предлагает идти на ужин.
Сквозь сон услышал голос Лёджика:
– Ха-ха, Жука, у тебя встал.
Лёджик дернул меня за плечо. Я не хотел отпускать сон, он был грустный, но там должен был состояться секс. Во сне я был взрослый и девчонка со странным именем или псевдонимом с первого взгляда решила мне отдаться.
– Что случилось?
– Че стоит-то? Снилось, что дрочишь?
– Взял бы да помог другу, – я мотнул вверх заключенным в джинсы стояком. Лёджик засмеялся и отпрянул.
Выходит, я уснул прямо на берегу реки, лежа на спине, накрыв глаза рукой. Теперь ко мне медленно возвращалась четкость зрения, вид на широкую реку и прибрежные деревья. Камни, сооружение водозабора, тоскливый вечер ранней осени.
– Смотри, Козырь че творит!
Наш приятель Козырь прыгал по ручью, впадающему в Томь, прямо в ботинках.
– Козырь! Там же канализация стекает! – крикнул я.
Он застыл. Посмотрел вниз и выбрался к нам. Я поправил опадающий член и поднялся на ноги. Спустился к воде, потрогал ее: уже холодная. Хотел искупаться, пройдя выше по течению, но дело рисковое, можно и простыть. Потрогал лицо. Нос у меня болел, вспух. Я аккуратно достал несколько кровавых козявок и отправил их вниз по реке. Плывите в город из нашего
поселка. Сегодня я написал настоящий длинный рэп-текст, в котором унизил двух одноклассников. Они – мои идеологические враги, братья-близнецы, или «сестры Зайцевы», как мы их прозвали в честь поп-дуэта. Но не очень похожи, конечно, на сестер, хоть и фамилия такая же, – это очень высокие и жилистые любители тяжелого металла. После моего выступления на большой перемене один из них дал мне в лицо. Я упал, засмеялся, встал, решил, что не давать сдачи будет более эффектно. Ведь я и так победил. Ничего, физически как-нибудь потом расквитаюсь с дебилом. До этого я никогда не писал столько строк сразу, как же это было здорово! Все-таки я их задел по-настоящему. Один за другим, четкие, ясные, они пошли, мои рифмованные стихи. Надо запомнить этот день в сентябре девяносто восьмого. Сегодня родился я – настоящий. Через пару лет я буду выступать на фестивалях, а через пять уже, может быть, стану звездой андеграунда, как лучшие рэп-поэты, которых я недавно открыл: Грюндиг и Дельфин. Это, кажется, Дельфин сказал в интервью, что, только если пишешь, можешь назвать себе «рэпер».
Теперь я могу.
– Жук, иди сюда. Сейчас будем Козыря усыплять!
– Не надо, Лёджик! Он же безумец!
Я не понимаю, зачем Козырь позволяет это с собой делать. Но если его усыпить, он падал, умирал и рождался новым человеком. Опасным, как обезьяна-терминатор. Не понимал речь и не мог говорить, гонялся за людьми, дрался, крушил.
– Делать все равно нечего, – сказал Козырь.
Вот мы стоим в розовом свете заката. Я самый младший, мне тринадцать, а им уже по пятнадцать. Хитрый красавчик Лёджик, уже год как лишившийся девственности, вечный искатель приключений, выпивки, юбки, какой-нибудь криво лежащей вещи, чтобы ее украсть. Козырь – очкастый сухой колхозник, одновременно похожий на шахматиста или посетителя библиотек и на незаконнорожденного сына наркоманов. Он второгодник из параллели, из 8 «Б» класса.
Мне страшно. Глаза Лёджика блестят как-то нездорово, они выглядят еще безумнее, чем