Рутина стр. 410
Но потом надо будет накуриться. Там лежит моя бутылка, в стене. Пойдем туда!
– А табак есть? Или ты хочешь чистую?
– Есть одна папироска, – он двинул пахом. – Ладно.
Лёджик достал пачку «Балканской звезды», приоткрыл, чтобы я увидел – есть две.
Две сиги. Мы поднялись по разрушенной лестнице на чердак коровника. Лёджик достал бульбулятор и спросил:
– Ты кем хочешь стать, когда вырастешь?
Я уже сел на корты и уставился на картофельное поле и дачные участки через дырку в стене. Сделал несколько вдохов-выдохов.
– Я знаю, кем я буду. Музыкантом. Вернее, я буду читать рэп.
– А, ну да.
– А ты?
– Я не доживу. Умру подростком, – сказал Лёджик.
Мне кажется, что он не шутил. Просто знал.
Я дышу, потом разгибаюсь. Лёджик давит мне на грудь. Я смотрю ему в глаза и вспоминаю, что он уже мертв. Иногда он приходит, мне становится страшно, но потом я вспоминаю, что бояться в общем и нечего, просто очередное воспоминание, просто один день из прошлой жизни. Я падаю в его объятия, слышу стук колес поезда. Чувствую свои слюни на наволочке, пот, сочащийся с головы. Ноги упираются в стену. Я еду в купейном вагоне, который пьяно покачивается, гипнотизируя меня. Очень жарко.
В горле пересохло, и все лицо было в слизи. Я резко дернул конечностями и застонал, выпадая из липкого сна, как из вагины. Михаил Енотов мирно спал под донормилом на соседней с моей верхней полке. Тускло светила ночная лампочка. Я спустился в свои веганские ботинки «Нэйтив», нижние места были свободны. Вышел в коридор. Посмотрел на градусник под часами: тридцать два. Неудивительно, что я чувствую себя, будто вот-вот сдохну. Раннее утро, за окном поезда тьма, у меня одышка, как у жирдяя, и полная голова сахарной ваты. Прошел по старому унылому коврику в туалет. Помочился, открыл форточку. Сразу шибануло морозом, за окном – минус двадцать, кайф, кислород. Закрывать не стал, вытер лицо бумажным полотенцем, напоминающим дешевую туалетную бумагу, вышел обратно в коридор и постучал проводнице.
– Простите. Тридцать два градуса в салоне. Можно вырубить печку?
Она не отвечала. Постучал еще, настойчивее.
– Пожалуйста, выключите печь. Мне плохо. Здесь дышать нечем.
– Хочешь замерзнуть? – проворчала она оттуда.
– Воды хоть можно купить?
– Я принесу. Какое место?
Залез обратно на полку, попробовал расслабиться. Какие-то образы плыли перед глазами, вспоминал сон, было не по себе. Проводница открыла дверь и протянула мне воду – была только с газом. Я сразу выпил бутылку, отчего моментально вспотел еще сильнее, плюс меня немного вспучило. Разделся до трусов, так и лежал. Даже стянул их до колен и залупил член. Ночь на курорте, ад среди зимы.
Мы вышли в населенном пункте Тайга. Михаил Енотов выглядел хорошо, успокаивающее, жара ему нипочем. В этом туре пока все у нас шло гладко, концерты проходили отлично, денег мы зарабатывали больше, чем ожидали, не ругались и не косячили. Я как в отпуск от самого себя поехал. Скучал, конечно, по Даше, ее не хватало. Только она вернулась ко мне, как пришлось расстаться на полтора месяца.
– Свежо, – сказал Михаил Енотов, выдыхая густой белый пар.
– Туда, – махнул я.
Мы нашли пританцовывающего от мороза таксиста.
– До Кемерово у нас два рубля стоит, – сказал он.