Самая главная тайна стр. 247
то здесь холодно.
— Ну, если озяб, так идем, — согласился Герман Тарасович. — Я вас переубеждать не собираюсь. Но и верить вам на слово — тоже поищите другого дурака. Дай-ка свою веревку!
И с этими словами кожаный шофер сорвал с Петькиного плеча его боевое лассо.
— Зачем? — испуганно спросил Петька.
— А вот зачем...
Герман Тарасович быстро размотал свободный конец, обернул им Петьку ниже груди, потом проделал то же самое с Валькой, стянул узел между ними, еще немного размотал, чтобы сохранить между собой и мальчишками удобное расстояние, и подергал, желая убедиться, прочной ли получилась импровизированная упряжка. Все это заняло у него не более минуты.
— Н-но, хлопченята, вперед, вперед! — явно насмехаясь, крикнул кожаный шофер.
— Связал, — выдавил обескураженный Петька, — справился!
— А еще говорил: с детьми не воюет, — добавил Валька.
— Ну, ну, помалкивайте, пока целы! Это чтобы вы не утекли. Я вас знаю: шмыгнете в разные стороны. У вас четыре ноги, а у меня две. В упряжке и мне и вам спокойнее. Н-но!
— Влетит вам от Дементия Александровича, — хватаясь за соломинку, сказал Валька.
— Нет, не влетит, — убежденно ответил Герман Тарасович. — Не влетит, мальчик. В жизни, как в
карточной игре, вчера одному везло, сегодня везет другому. Так что, тронулись, жеребятки? Жаль, что третьего нет, была бы троечка. Где ваш третий?
— Какой третий... Ничего мы не знаем, — ответил Петька. — Первый раз сюда залезли.
— Первый раз, — весело подтвердил кожаный шофер. — Это ты не соврал.
Он снова дернул за веревку, и пленники, понуро опустив головы, поплелись по коридору. Мощный фонарь Германа Тарасовича далеко освещал узкое и длинное помещение, и до самого конца светлого пространства отчетливо видны были на запыленных камнях цепочки следов. Только теперь к ним возле самой стены прибавилась еще одна цепочка — следы Германа Тарасовича, который, обнаружив мальчиков, долго крался за ними по пятам.
Приближалась площадка.
— Тсс, — вдруг шепнул Вальке Петька Птица, — ход не показывать ни за что!
— Эй, — дернул за веревку кожаный шофер, — ты что сказал, сучий сын?
В этот миг сзади что-то явственно звякнуло и проскрипело.
Герман Тарасович спрятал фонарик за спину.
— Ни звука, щенки!
Шум доносился сверху, со второго этажа, куда так и не удалось проникнуть мальчикам. Он приближался. Слышно стало, как заскрипела металлическая лестница.
— Какого черта ему нужно? — пробормотал Герман Тарасович.
Он выключил фонарь, потом зажег его, выключил и снова зажег, пряча за спину. И тотчас же возле лестницы вспыхнул другой фонарь. Вспыхнул, потух, а через несколько секунд опять вспыхнул и потух.
В тишине раздались негромкие шаги. Из темноты коридора надвигалась большая изломанная тень.
Кожаный шофер молча ждал приближающегося человека. Молчали присевшие на пол Валька с Петькой.
Герман Тарасович наконец вскинул фонарь, и в электрическом пучке света отчетливо возникла невдалеке сутулая фигура директора музея.
Смерть пана историкаУвидев мальчиков, пан историк отпрянул и остановился в замешательстве.
— Что такое? — изумленно проговорил он. — Зачем это?.. Не марайте рук!
— Спокойнее, спокойнее, Андрей Богданович, — остановил его кожаный шофер. — Что