Самый младший лейтенант стр. 282
под ногами быстро шагающей пехоты, падали серые фигуры, вставали или отползали в сторону, следующие перешагивали через неподвижные тела. Неуязвимо шагал гауптман с парабеллумом в руке, рядом с ним пулеметчик с лентой на шее и МГ на плече. Сверкнул узким факелом выстрела ствол 'Штуга'. По немцам били плотно: со всех сторон строчили автоматы и ручные пулеметы, выдавал звонкие строчки ДШК от обрыва. Немцы не дрогнули. Уже не шли - бежали вперед, перепрыгивая через тела убитых и раненых. На ходу стреляли, не останавливаясь, кажется, даже без криков, упрямо атаковали. Женька точно видел, что свалил здоровенного гренадера. Тот еще оседал на дорогу, а его обогнули, закрыли. Толпа не могла остановиться, - это движение уже не было организованной колонной. Орда одержимая одной мыслью - прорваться. Метнулся дымом и оранжевым огнем очередной разрыв мины под ногами. Забился в пыли ефрейтор с оторванной по колено ногой. Шедший следом фриц, не меняясь в лице, выстрелил в затылок искалеченного товарища, передергивая затвор, быстро зашагал вперед. Его обгоняли автоматчики. Рослый унтер, ловко придерживая ленту, строчил с рукииз МГ. С опозданием ударило орудие 'тридцатьчетверки', стоявшей в охранении. Из-за балки поддержали минометы, - разрывы выкашивали середину колонны. Толпа бежала всё шире, захлестывала. Конца серо-зеленым фигурам не было видно. На высоте немцы выкатили из укрытия орудие, лихорадочно били по русским окопам. Оттуда, не выдерживая самоубийственного напора атакующих, повыскакивали бойцы, отстреливаясь, бежали, падали... 'Штуг' мгновенно подбил 'тридцатьчетверку'. Две другие машины взвода охранения, тут же отомстили, всадив несколько бронебойных в самоходку. Лопнул, как жестяная банка, бронетранспортер. Но и 'тридцатьчетверки' пятились задним ходом вдоль дороги, поливая толпу немцев из пулеметов, разбрасывая тела осколочно-фугасными, но уже понимая, что не удержат обреченный поток. Развивая матерчатые ленты-стабилизаторы, полетели в русские танки первые кумулятивные гранаты. В окопах морской пехоты шла рукопашная. Стрелки, сидевшие правее дороги, отходили в балку. Кто-то удирал прямо перед немцами, падал скошенный автоматными очередями. Минометы клали мины всё плотнее, но немцы уже проскочили огненную завесу... Женька всадил экономную куцую очередь в орущего рядового. Вдоль кромки обрыва немцы подошли уже совсем близко. Фельдфебель без каски, рыжий и потный, виртуозно швырял гранаты... Начальница схватила за ремень: - Валим! - Куда?! Как зайцев... - Выполнять! Женька скатился на дно ложбинки. Катька встать не дала, рванула куда-то прямо за черту обрыва. Тупичок за откосом. Когда-то была тропинка, но это было давным-давно... Теперь три шага, балкончик шириной сантиметров в сорок, всё. От промоины выступ скалы заслоняет. С одной стороны отвесная стена, с другой... Лучше не смотреть... Секунд шесть свободного полета. Даже если в воду шлепнешься, там прибой, камни... - Кать, если нас здесь возьмут, я даже выстрелить не смогу, - прохрипел Женька, прижимаясь щекой к камню. - Отставить размышления! Если гранату швырнут, отбрасывай... - Катрин замерла. Наверху стукнул винтовочный выстрел. Выругались по-немецки, и прямо на плечо Женьке скатилась граната. Задела по уху длинной ручкой, упала между сапогом и сапогом начальницы. Женька резко, едва не спихнув себя с балкончика, нагнулся. Ухватился за рукоятку, ловкая начальница тоже ухватилась. Потянули, Женька - вверх, Катька - куда-то в сторону. Идиотски получилось. Мгновение борьбы, - начальница едва не оторвала гранату вместе с кистью товарища
Переход на страницу