Самый опасный возраст стр. 86
Америку попасть сразу, мимо земли обетованной. Номер у них тогда не прошёл, но они всё равно своего добились. Так что Маринка с Борькой успешно свалили, а вот их родственники остались на Родине и ну, давай ставить перед Гринфильдами наследственные вопросы. Ведь наследственные вопросы возникают естественным образом, несмотря на политические эскалации напряженности, всяческие перезагрузки, потепления или похолодания. Возникают и требуют незамедлительного решения. А в процессе этого решения можно выделить время и повидать, наконец, свою старинную подругу Вальку Малютину.
Маринка прилетела бизнес-классом и остановилась в пафосной «Европе», а чтобы с ней ничего не приключилось во время решения наследственных вопросов во враждебной стране, Борька приставил к ней адвоката и телохранителя.
«Фу ты, ну ты! А негра с опахалом Борька к ней не приставил?», – злорадно подумала Валентина Григорьевна, прочитав очередное сообщение от Большой подруги.
Дата встречи с Большой подругой чудесным образом совпала с днем рожденья Валентины Григорьевны. Конечно, она в своё время убрала из Фейсбука данные о своём возрасте и дне рождения, ведь кому какое дело, сколько лет такой прекрасной и вечно молодой женщине. Но Большая подруга, наверняка, знала и помнила. Валентина Григорьевна же помнила, что у Большой подруги день рождения одиннадцатого сентября, там ещё в Чили в этот день какая-то заваруха приключилась. Поэтому
с юности в голове выстроилась такая цепочка – одиннадцатое сентября – Луис Корвалан с Пиночетом – день рожденья Маринки Перовой.
И вот в свой день рожденья Валентина Григорьевна сидела за столиком в ресторане отеля «Европа» и гипнотизировала вход, периодически поглядывая на часы. Маринка обычно тоже никогда не опаздывала, и Валентина Григорьевна предположила, что та заблудилась в этажах отеля, который в их юности назывался никаким не отелем, а гостиницей «Европейской», где жили исключительно иностранцы и куда, конечно, в советское время приличным девушкам ходу не было. Валентина Григорьевна представила, как Маринка слоняется по коридорам вместе с адвокатами и телохранителями с опахалами. А вдруг она вместе со всей этой компанией сюда явится? Адвокаты, небось, тоже обедать хотят. А как при них общаться? А кто будет оплачивать?
Из общения в сетях Валентина Григорьевна уяснила, что у Маринки в жизни все о’кей, если говорить по-ихнему, или всё пучком, если говорить по-нашему. Большой красивый дом в престижном районе, большие Борькины доходы, успешные дети, здоровые внуки, уже стопроцентные американцы. А ещё увлечения – садовые цветы, комнатные цветы и породистые собаки корги. Ну, знаете, как у английской королевы? Фу ты, ну ты! Про Валентину Григорьевну Маринка тоже знала практически всё. И про развод со Смирновым, и про то, как Ленка в очередной раз вляпалась, и про Дашкины приключения на митинге. Тем не менее, было много всего, что хотелось обсудить лично. Пожаловаться, что ли, поделиться, поплакать на плече, поныть в жилетку, как в юности. А именно рассказать то, что никому никогда не расскажешь, ни мужчине, ни дочери, ни тем более внучке, только подруге, и только Большой подруге! Например, про климакс и его последствия. Ну, и про Трофимова, конечно! Кому ещё можно рассказать про то, что у них приключилось в Эмиратах?
– Привет, Малютина! – перед задумавшейся Валентиной Григорьевной стояла жизнерадостная женщина-гора, чем-то отдаленно напоминающая подругу детства. Одета гора была в нечто безразмерное,