Шанс? Жизнь взаймы стр. 189
на горбочке? Трое под ним лежит и тут восемь подраненых. Не до шуток. А задницу твою могу салом намазать, дюже помогает. Надумаешь, приходи, помогу.
— Так я об том всю дорогу думала. Готовь сало. А приеду, Тамарке расскажу, какие у тебя руки большие да ласковые.
— Тьфу, баба. Проще удавиться, чем тебя переговорить, — атаман гордо развернулся и быстро ретировался подальше от языкатых ведьм.
Ко мне очередь пришла уже в темноте. При свете факелов, Любава всунула мне в зубы кусок палки, ножиком, тоненьким и острым, как бритва, сняла крайние швы. Затем начала ковыряться в ране тонкой палочкой, которую она регулярно смачивала самогоном. Слезы катились с глаз, а зубы пытались перекусить твердое дерево, но мучительница не обращала на это внимания. Она позвала Ждану и они начали поочередно, вставив соломинки в края раны, что-то вдувать туда и отсасывать, сплевывая это кровавое месиво. Мне оставалось держаться и стараться не грохнуться в обморок. С трудом, но у меня это получилось. Уходя, маленькая злюка не преминула уколоть:
— Плачет, как баба, — за что получила подзатыльник от тети. Фыркнув, она ушла мучить следующую жертву.
— Не обращай внимания. Она тебя любит и я люблю. Спаси тебя Бог за то, что ты нас к Мотре привез. А нам уже новую хату поставили. Атаман перед Великднем десять хлопцев прислал, они вместе с нашими за седьмицу управились.
Если бы у меня в зубах не была зажата деревяшка, тогда быть может, мне бы удалось преодолеть свою скромность и намекнуть, что без меня там не обошлось. Именно мне принадлежала идея отправки ударного отряда на еще одну новостройку сезона. Но именно в это время Любава накладывала мне дополнительные стежки на рану, формируя деревянными палочками и лопатками, более эстетичный вид сшиваемых участков раны, поэтому мне удавалось лишь шипеть, как змее.
— Ну вот. Сделала, что могла. Порезало тебя до кости, шрам большой будет. Заживет быстро. На таких как ты, все заживает, как на собаке. Но ты не радуйся… чем быстрее заживает, тем быстрее ты в землю ляжешь. За все платить приходится. Видела твою невесту. Красивая девка. Жалко мне ее…
Почему-то вспомнилась мне гуцульская песня, услышанная в Карпатах:
Скрипка би не грала,
Якби не той смичок,
Чоловiк би жiнку не бив
Якби не язичок
(Скрипка б не играла, если б не смычок. Мужичек бы жену не бил, если б не язычок)
Мне трудно объяснить, почему среди тихой пустынной степи мне вспомнилась песня шумного застолья, услышанная среди высоких гор, но видно под впечатлением этого воспоминания, выплюнув палку изо рта, прошипел ей на ухо:
— Рот закрой. И впредь головой думай, где, что говорить. А то без языка останешься.
— Злой ты, Богдан. К тебе со всей душой, а ты…
— Ага, ты еще полночи мне в ране поковыряйся, так я вообще озверею. Не злись, просто не болтай лишнего, когда рядом полно ушей. Вернусь с похода, построю вам сарай и корову подарю, за то, что ты так хорошо мою рожу зашила.
— Не надо нам коровы…
— Корова на хозяйстве всегда сгодится. А деткам вашим молоко надо пить.
— Да кто за ней приглянет, мы ж в разъездах все время.
— Дети и приглянут. Соседи есть, чай не в