Библиотека

Сборник работ. Восьмидесятые стр. 15

Размер шрифта
-
+
Тема

Кандалакша — Архангельск задерживают на пристани в Умбе до рассвета, председатель выделяет лошадь и учитель с женой ночью переезжают на пароход.

— Через неделю я позвонил из Пялицы Степанову… Нет, арестован. Позвонил Архипову — нет, арестован. Больше их никто не видел.

О местопребывании Пидемского узнали, да он и не скрывал. Его не трогали, рассчитал правильно: когда действует механизм, для отчета — кому нужен человек за триста километров, если столько вокруг под руками, заходи в любой дом.

…Неисповедимы военные судьбы. Директор школы Коган, имея бронь, ушел на фронт рядовым. Попал в минометный взвод, которым командовал его недавний ученик Вадим Закандин. Оба при встрече растерялись. «Ты командуй, командуй, не обращай внимания»,— говорил директор.

Вадим погиб.

Пидемский, тоже с бронью и тоже рядовой, пришел в военкомат.

— Километров около трехсот до военкомата, добрался с трудом. Военком говорит: «Рядового с бронью на фронт брать не имеем права». — «А я, — говорю, — от вас не уйду». Он помощника вызвал, стали думать, как бы мне младший чин офицерский оформить. Я говорю: «Нет, я рядовым пойду». Упросил. В Беломорске иду в форме рядового. В пилотке. Смотрю — учитель наш из школы, из Умбы. Офицер политсостава. Я свернул в сторону, не хотел к бывшим своим подчиненным подходить. Одолжений не хотел. Если б я знал, что он погибнет… Знаете, кто это был? Ваш отец.

Всего ушло из школы на фронт 20 учителей.

* * *

Нигилисты были всегда, во все времена. Но нынче их больше, чем когда-либо. Не это худо, а то, что многие из них не шевельнулись, чтобы убрать дурное, отодвинуть зло, чтобы самому, лично попытаться… Не вздрогнули, не встрепенулись, не рискнули серьезно ни на какое дело. Обеспеченные маловеры, бодрые пессимисты, говоруны.

Нигилисты с младых ногтей.

И веру, и неверие надо выстрадать, чтобы чувство было истинным.

Сколько осталось их, довоенных школьных учителей — Пидемский, Сергеева, Касьянова. Трое? Наверное.

Какой верой они платили за неверие в них, незаметные люди маленькой полуостровной земли. Их именами не назовут ни самый мелкий хутор, ни тупичковую улочку, ни какой-нибудь пусть маломощный катер. Это — «народ».

Ни один день их жизни нельзя вычеркнуть из истории, потому что в самое трудное время их достоинство, совесть, долг были самой реальной силой; Отечеству служили горячо и бескорыстно, и на алтарь его отдали все до конца.

…Валуны, скалы, мох — все удаляется, остается позади. Уменьшается до точки пристань на том берегу. В рыбачьем карбасе ночью уплывает Виктор Ногин. Терские мужики, рискуя собой, тайно увозят его. Вместо шести лет он пробыл на Терском берегу восемь дней и теперь возвращается в Петербург, в Москву, на баррикады.

По-прежнему дважды в день я слышу это имя: «Следующая остановка — площадь Ногина».

И думаю о том, кто был с ним в ту ночь на веслах.

1987 г.Все та же пристань

Очерк назывался «Пристань на том берегу» («Известия» № 290). Берег — Терский, в Мурманской области, в Заполярье. Невелика земля, не знаменита, но гордиться есть кем. Панкратов Николай Родионович прошел путь от солдата до генерала, летчик Сергей Колыбин повторил подвиг Гастелло и чудом уцелел. Но главная гордость терчан — довоенная 1-я средняя

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.