Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1054
Пользуйтесь, капитан.
Гле-Гле опять обосновался в кресле и вставил отцовскую дискету в щель дисковода. Илья стоял у него за спиной. Спросил:
– Пароль-то помните?
Гле-Гле хмыкнул.
– Придется признать, что помним. Вы все равно не скажете… Что за ерунда? Почему не открывается диск “А”?
– Он и не откроется. Вы неправильно вставили дискету. Не той стороной.
– Вы что, за идиота меня считаете?
– Проверьте…
Гле-Гле дернул плечами, нажал кнопку дисковода. Дискета выскочила из щели наполовину. Илья рубанул пальцами сверху вниз. Дискета изогнулась, из нее высунулся полукруглый черный край. Илья дернул его и сжал в кулаке выхваченный пленочный диск. Отшвырнул скомканную пленку и шагнул назад.
– Извините, я такой неуклюжий. Хотел поправить… К сожалению, теперь дискета вам не пригодится, поверьте, я специалист…
Гле-Гле стремительно встал из кресла, отвел руку.
– Не смейте! – я кинулась к нему.
– Глеб, не надо, – быстро остановил его Иван Петрович. – Девочка, успокойся…
Я часто дышала, загораживая Илью.
– Дело не поправишь, – подвел итог Иван Петрович, не теряя спокойствия. – М-да, ситуация… Значит, вы, молодой человек решили: не нам и не вам?
Илья поправил очки, сложил на груди руки.
– Почему же? Только не вам . И то лишь на какое-то время.
– Вы… что же? Хотите сказать, что…
– Я не исключаю, что в нужный момент запись станет достоянием интернета. Пользуйтесь тогда на здоровье…
“Тарапунька” впервые скрипнул зубами:
– Успели, значит…
– Не вы одни работаете оперативно… – сказал Илья. По-моему, с удовольствием.
– Ты ответишь, – пообещал Гле-Гле.
– За что? – удивился Илья. – За то, что, помогая вам, случайно испортил свою собственную дискету? Ладно, подавайте в суд.
– Какой подонок, – сокрушенно выговорил Гле-Гле. Его физиономия стала совсем бабьей.
Илья улыбнулся:
– Зачем вы так себя, капитан? Не огорчайтесь. У каждого бывают неудачи…
– Мало тебе, сволочи, досталось в прошлом году! – Гле-Гле быстро и густо наливался свекольной краской. Белобрысые прилизанные пряди от этого казались вовсе белыми. – Старший сержант Панкратьев может снова…
Илья не дрогнул.
– Он все еще старший сержант? Его подвиги достойны офицерского чина… Кстати, челюсть у него не болит?
Гле-Гле просительно глянул на Тарапуньку:
– Иван Петрович, может, забрать с собой и…
У меня сердце колотилось, будто тысяча бешеных горошин в погремушке. Если сейчас эти двое сунутся к Илье, буду орать, визжать, драться когтями и ногами!..
В углу у дверей осторожно кашлянули.
3В неслышно раскрывшихся дверях стояли двое. Видимо, входить бесшумно умеют не только оперативные работники.
Одного я узнала сразу. Это был длинный рыжий Борис, который в прошлом году ездил из редакции в лагерь “Отрада”. И конечно же, это я с ним совсем недавно говорила по мобильнику!
Второго я не знала. Кругловатый и лысоватый, с улыбчивым лицом. Похожий на инженера Карасика из старинного фильма “Вратарь” (что-то мне сегодня все лезет в голову старое кино).
– Извините, – сказал Борис. – Кнопку жмем, а звонок молчит почему-то. А потом видим: дверь приоткрыта, вот и вошли…
– Кажется не вовремя, – весело продолжил речь “Карасик”. – У вас гости. Еще раз простите… – У груди он держал видеокамеру – вроде той, которой мы во Дворце снимали “Гнев отца”.
– Гости уже уходят, – в той же веселой тональности откликнулся Илья. – Мы, по-моему, исчерпали тему нашей беседы… Видите ли Юрий Юрьевич, это, так сказать, гости без