Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1055
приглашения. С давней службы нашего отца. Им вдруг показалось, что у папы есть дискета с какими-то важными материалами. Они так ее просили, что я дал переписать, но при этом нечаянно сломал. Вон, в дисководе…
– Ай-яй, какая неприятность, – покачал
рыжей головой Борис. Юрий Юрьевич – тоже. И нацелился объективом на компьютер с опустевшей оболочкой дискеты. Потом повел камерой по комнате.
– Зачем вы нас снимаете! – взвизгнул Гле-Гле.
– Да что вы, мы не вас, – невозмутимо разъяснил Борис. – Мы снимаем интерьер квартиры Мезенцевых, а вы в нем случайно… Мы, собственно, пришли к Жене, как и договаривались. Надо взять у нее интервью для газеты и нашего канала. Женя – победительница конкурса на лучшее школьное сочинение, а мы готовим статью и передачу об итогах учебного года. Ну и вот…
– Не эту статью вы готовите! – ощетинился Гле-Гле.
– Да вам-то откуда знать? – Юрий Юрьевич навел на него объектив.
– Немедленно прекратите съемку. Выньте кассету и дайте ее сюда, – не терпящим возражений тоном потребовал Иван Петрович. Резко встал.
– С какой стати вы мне приказываете? Господин… э-э… не знаю кто.
– Сейчас узнаете… – уже знакомым жестом Иван Петрович предъявил “корочки”.
– Ну и что? – ничуть не испугался Юрий Юрьевич. – Батюшки мои! Мы ведь не в вашем ведомстве, а в гостях у детей капитана Мезенцева.
– Мы здесь по служебному делу!
– Но и мы по делу, – сказал из-за спины Юрия Юрьевича Борис. – Тоже по служебному… Есть закон о средствах массовой информации, который позволяет снимать все, кроме секретных объектов. И субъектов. Вы – секретные? Тогда не вертитесь перед объективом…
– Немедленно отдайте кассету, – с нехорошим звоном сказал Иван Петрович. – Вы опасно шутите…
– Ва! – Борис бесцеремонно сел на диван и облокотился на поставленный рядом чемоданчик-дипломат. – Не надо пугать. Мы журналисты, а не беспаспортные бродяги…
– Мы сейчас вызовем патруль! – Гле-Гле вытащил из брючного кармана мобильник.
– Патруль – это уже серьезно, – Юрий Юрьевич нацелился объективом на Гле-Гле с телефоном. – Ну, валяйте.
– Я требую последний раз, – выговорил Иван Петрович со зловещим придыханием.
Борис вдруг сказал с зевком:
– Да отдай им, Юра, пусть успокоятся. С этой конторой связываться – сплошной визг получается…
– А как я буду снимать Женю?
– Я взял запасную…
Юрий Юрьевич открыл камеру, достал кассету.
– Возьмите, господа. Только не забудьте вернуть, когда посмотрите. Вещица дорогая.
– Вернут, вернут, – сказал Илья. – Они все возвращают, когда сотрут…
Иван Петрович и Гле-Гле пошли к двери. На пороге Иван Петрович обернулся, сказал Илье:
– Я не уверен, молодой человек, что это наша последняя беседа.
– Я тоже не уверен, – ответил Илья. – Возможно, мы вернемся к вопросу о вашем вторжении в частное жилище. Сделанное, к тому же, обманным путем, через соседку…
Иван Петрович и Гле-Гле бесшумно исчезли.
– Жаль все же кассету, – задумчиво сказал Илья.
– Ха! – откликнулся Борис. Открыл дипломат, вынул такую же камеру, как у Юрия Юрьевича. Из опустевшего дипломата высунул палец – через глазок, незаметный на фоне черной кожи. Пошевелил пальцем, как щенячьим хвостиком. Это было так смешно, что я принялась смеяться неудержимо. Смеялась, смеялась, пока Илья не прикрикнул: “Цыц, мучача!” Тогда мне захотелось плакать. Я достала из дисковода лопнувший чехол дискеты и прижала к груди.
– Давайте глянем, что получилось, – сказал Борис. Они с Ильей тонким