Сердце его в Эдирне стр. 7
вели к Халил-паше.
Мехмед намеренно устроил так, чтобы визирь его отца на банкете занял место в стороне. Он не собирался устраивать травлю до тех пор, пока тот не выдаст себя — но для этого Халил-пашу следовало спровоцировать, потому что до сих пор тот успешно действовал чужими руками.
До сегодняшнего вечера Халил-паша легко манипулировал всеми, кто не участвовал в битве при Константинополе, внушая им, что Мехмед был недалёким гордецом и всего лишь мальчишкой, желающим добиться славы за счёт чужих побед и имени своего отца. К сожалению, только приближённые люди знали, что на самом деле Мехмед не горел страcтью к войне. Он пришёл в Константинополь с оружием лишь потому, что Халил-паше удалось натравить на него византийцев, поначалу внушив им, что новый султан слаб и ребячлив, а затем, когда Константинополь внезапно потребовал увеличить дань за содержание Орхана, возможного претендента на престол, вдвое — поставив его в безвыходное положение.
Халил-паша считал, что Мехмед выберет одно из двух очевидных зол: передаст правление более сговорчивому Орхану, либо разорит Османскую империю, отдав огромную плату за содержание Орхана. Оба пути привели бы его к неизбежному падению.
Вот только Халил-паша не предположил, что Мехмед восстанет против Константинополя напрямую, и не отступит, даже когда византийцы осознают свою ошибку.
Войну развязал Мехмед. Однако вина за это лежала на Халил-паше, хоть и далеко не все об этом знали.
Визирь его отца понимал, что его возможности стремительно сокращаются по мере того, как Мехмед расправляется с его шпионами, высылая их на окраины империи. Время этого "мудрого старца" было сочтено, и он вот-вот должен был совершить ошибку.
Мехмед перевёл взгляд на юного чужеземного принца, который не отступал от проклятого визиря ни на шаг. Этого юношу звали Раду, и с первого взгляда было ясно, чей он брат — Мехмед хорошо помнил горячного Влада, с которым провёл немало времени в походах. Но, если черты Влада были жёсткими, словно у варвара, а характер его — резким, будто кнут, то Раду оказался неожиданно изящен и по-юношески красив. Несмотря на свой простой наряд и блестящую выправку воина, внешне он оставил бы далеко позади холеных евнухов его тайного гарема.
Что связывало его и Халил-пашу?
Мехмед решил не торопить события. Он всегда предпочитал наблюдать за людьми, прежде чем приходить к каким-либо выводам. Сейчас же, посреди банкета, ему представлялась отличная возможность присмотреться к человеку, о котором он толком ничего не знал.
Распивая вино, он следил за тем, чтобы оно было разбавленным, и, переговариваясь с визирями, время от времени бросал мимолётные взгляды в сторону, где на подушках за резным низким столом расположились его загнанный в угол враг и едва знакомый ему принц, сумевший одолеть его в шутливом поединке накануне. По другую сторону от Раду сидел Заганос-паша, наставник и близкий друг Мехмеда — соседство это было вполне ожидаемым, поскольку Мехмед чётко дал ему понять, что желает, чтоб с Раду не спускали глаз. Он не был уверен, чего ему стоит ожидать от юноши, находившегося под влиянием Халил-паши — но был твёрдо намерен это выяснить.
Дело это было важным, поскольку речь шла о принце чужой страны — а вовсе не потому, что Мехмед вчера до рассвета вспоминал