Библиотека

Серебряный рудник стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

вернуло его звучный голос, а поползло от невидимых стен, зашипело и погасло где-то у ног, будто заглохло в щебёнке.

Они стояли в устье кромешной тьмы: громадного разветвлённого грота, который Санжарбек описывал как «сильно красыви богати пещер, на стени – чисти кумуш».

Пещеру он называл Серебряной, «Кумуш», – собственно, как и прочие обитатели кишлака, среди которых были и потомки рабочих, вкалывавших на давно выработанном руднике.

Когда отец воспылал немедленным свершением этого подвига («Мы ж с тобой храбрые древние греки, а, Лидусь? Ну как не заглянуть в легенду местных гор!»), Санжарбек отговаривать их не стал, вырвал лист из ученической тетради и чёрным карандашом нарисовал приблизительный путь к пещере: от почты – вверх, через берёзовую рощу, до развалин Дома Бригадира. За развалинами – крутая тропка, с километр примерно, поднимается между камнями и выводит к площадке, где священная чинара стережёт Кадам жой – Святое место, – тот самый родник, в который окунаются бездетные женщины, чтобы Аллах помог им забеременеть.

Перевернув лист, Санжарбек начертил над Кадам жоем стрелу вверх по склону ущелья. Предупредил: подъём небезопасный, наденьте подходящую обувь. В конце тропинки, почти у вершины горы, подъём завершался яйцом («Огромни такой жуму́рткя!») – каменным валуном в рост человека, с плоским бешиком на макушке. Там часто сидит «стари козлик», спит на солнце, отдыхает. И вот за «стари козлик» ещё чуток наверх («карабкися, за ветки хватасся, кизимкя вперёд, не упал-покатилься»), попадаешь на площадку перед скалой, откуда свисает, накренясь, «стари-стари арча». В её корнях и прячется узкая расщелина, которая ведёт в зев рудника. Настоящий вход в рудник замуровали, он совсем с другой стороны был, а вот эта расщелина, она – «задни ход» в заброшенный рудник, в «Кумуш ѓор», Серебряную пещеру. Но люди боятся туда ходить, напомнил Санжарбек, там опасно. И заблудиться просто, и на голову тебе много чего может свалиться.

– Тем более пора туда нагрянуть! – бодро отозвался древний грек Диоген.

Серо-бурый валун в форме яйца («огромни жумурткя») оказался на месте. Козёл, правда, отсутствовал, – может, отлучился по делам, предположил отец, но козий помёт вокруг камня свидетельствовал о непреходящей привязанности старого рогоносца к этому лежбищу.

И расщелину, приметы которой так дотошно описывал Санжарбек: «Там на гора толсти такой дерева, корни длини, как руки джинна, крепки таки корни, почти сапсем дирка закрил…» – они обнаружили сразу. Старая арча картинно нависала над скалой, закрывая вход в пещеру завесой повылезавших корней. Три жёлтых ржавых щита преграждали путь к заброшенному забою. Один виден снизу и издалека: «Опасно! Склон нестабилен!». Два других щита вкопаны по обеим сторонам от предполагаемого лаза в пещеру: «Вход запрещён! Опасность обвалов» и «Зона обвалов. Смертельная опасность!»

Выше по склону горы громоздились развалины каких-то строений, некогда принадлежащих Серебряному руднику.

– Здесь как в Сицилии, – сказал отец, – там тоже дома для рабочих строили прямо поверх рудника. Старинный промысел, тысячелетний. Кровопускание земли. Были специальные люди, знали, где отворить земную жилу. Может, чуяли, а может, приспособления у них были разведческие, специальные. Долбили ломом скалу, дробили породу, промывали, разбирали… Если повезло, напали на серебряную жилу, то отворяли её и крошили, крошили тело скалы, вытягивали серебряную кровь. И так из года в год… Видишь, пещерка углублялась, расширялась, разбегались в ней рукава-проходы, да и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.