Серебряный рудник стр. 52
подумала она в панике, чтобы дорогу отмечать, если уж отец окончательно спятил.
Дважды она выкрикивала: «Ты куда, пап, зачем, что ты там забыл? А если батарейка в фонарике сядет?!» – на что её беспечный отец бросал через плечо: «А с какой стати ей садиться, я только утром её заменил?».
В одном из рукавов ближайшей боковой штольни они снова наткнулись на парочку грозных предупреждений и на почти целый поезд вагонеток.
– Странно, – заметил отец, – их что, побросали здесь как попало, в спешке? Почему не перевезли в другой рудник, более… перспективный, что ли?
Не хотелось вслух произносить свои страхи, но подозрение, что отсюда люди бежали из-за какой-то внезапной катастрофы – может, из-за обвала где-то там, внизу, в забоях? – это подозрение у девочки крепло. А вдруг из подземного озера вылезла какая-нибудь доисторическая мерзота?! Раскрыла с жуткой вонью гнилую пасть и сожрала… сожрала всех рабочих старинного рудника?!
– Па-а-апа-а-а!!! Ну, па-а-а-а!!!
– Всё, всё, Лидусь, исследователи возвращаются на базу. Однако… глянь на стенку: это прям серебро, клянусь тебе! Эх, не взяли мы с тобой кирку, рубануть бы тут разок. Может, откололся бы кусманчик горы, такой аппетитный…
Наконец, когда пол пещеры очень уж круто пошёл вниз, под уклон, и Лида дважды упала, споткнувшись о камень, а их тут немало валялось, когда шорохи и странный шёпот воздуха сплелись уже в глубинный тихий вой, исходящий как бы из глубины горы, отец сдался и они повернули назад.
– Ни черта здесь интересного нет, Лидуся! Кроме серебряных слитков, рассыпанных какими-нибудь раззявами. Но для этого надо врубить мощный прожектор и поползать по стеночкам и по полу. Да? С киркой и молотком. Авось вырубишь капитал напоследок. Постой, а мы эт куда завернули? Здесь разве было это ржавое колесо? При чём тут колесо, а? «Страшно и громко завыл он…»
«Мы заблудились!» – поняла Лида, леденея животом и ногами. Она всегда быстрее, чем отец, соображала, где оказалась, и это касалось не только местности, но и людей, и разных обстоятельств. «Мы заблудились, только он стыдится это признать…»
Ноги в летних лёгких кедах давно задубели от холода. Она ещё какое-то время молча плелась за бодро бормочущим отцом («ничего, доча, эт ерунда, мы сейчас пошуруем-разберёмся, что и как… тоже мне, катакомбы… “Страшно и громко завыла ответно пещера…”»), пока наконец тёмный страх не подкатил к горлу девочки, скрутив кишки в тугой комок. Она остановилась и резко дёрнула отца за куртку.
– Мы всё-таки заблудились, проклятый древний грек! – крикнула она в ужасе, и заскулила, и опустилась на ледяной пол пещеры.
Её трясло от холода и страха, она шумно дышала, пытаясь сдержать рыдания, и вдруг, неожиданно для самой себя, завизжала… Со всех сторон, со стен, из невидимых в темноте каверн карстовой скалы, оглушая её, потекло шипястое-визгливое, издевательское эхо.
Лида сидела на ледяном полу пещеры и кричала, совершенно обезумев, то зажимала уши, чтобы не слышать вой пещерного чудища, то била себя кулаками по голове, по животу и коленям. Ни отца не слышала, ни его уговоров, ни окриков. Нутром только чуяла, что и он перепуган.
Наконец он поднял её и, перекинув через плечо, куда-то пошёл… Наверное, так Одиссей храброликий (или какой он там – быстроногий? резворукий? полоумный?), перекинув