Библиотека

Серебряный рудник стр. 60

Размер шрифта
-
+
Тема

волнуйся, – пообещала. – Я буду начеку.

И была начеку, это правда. В юности, сталкиваясь с разными видами мужского внимания, вспоминала отца и тот его наказ, явно опередивший время. Тогда ей нечего было ему возразить и нечего противопоставить – у неё просто не было опыта. Когда же опыт появился, она всё чаще улыбалась, мысленно благодаря отца за те неприличные, с точки зрения бабушки Эльвиры, наставления. Бывало, сталкиваясь с новым соискателем немедленных утех, с его желанием сейчас же прибрать её к рукам, она окидывала взглядом возбуждённое лицо, жадные губы… и насмешливо отмечала: очередной «раб предстательной железы».Очень долго, до двадцати двух лет, жила весталкой, и не то чтобы обет давала, тем более не потому, что следовала невнятной клятве умирающему отцу, – нет, просто всегда была увлечена чем-то другим. Даже когда расцвела – а расцвела поздно, но так, что даже женщины ревниво оборачивались вслед, да и сама, бывало, удивлённо-одобрительно разглядывала в напольном зеркале своё сильное и тонкое тело, и лицо, которое невозможно было не заметить в толпе, – даже и тогда она не торопилась нарушить свой покой и проверить, что ж за проклятие такое та самая железа, владычица мужского мозга.А проверила – так же деловито и с определённой целью – на создателе своего нового расписного тела. Кирюша Осповатый, заезжий питерский мастер тату, расписал Лидию по её же рисункам, когда потерял надежду уговорить её на какие-то свои заготовки: в то десятилетие были популярны племенные маорийские тату, цветные бабочки и blackwork, разные фигуры из грубых чёрных линий, вроде кельтского узла.Был он крепким невысоким парнягой с простоватым лицом, в пандан к фамилии слегка потревоженным оспой. Однако была в нём и притягательность, нечто стильное, мастеровито-угрюмое. Он в замешательстве смотрел, как она перед ним раздевалась, как спокойно стояла посреди комнаты нагая, проводя линии по своему телу, наклоняясь, прогибаясь, совершая умопомрачительные пируэты, – поясняя, что конкретно ей требуется:– Двухмиллиметровый просвет белой кожи между плотными чёрными рыбками даёт впечатление старинной серебряной парчи, и тогда рука или нога превращаются в такой… серебряный ручей. – Я понятно объясняю?Стояла, мерцая алебастровым телом, – безмятежная, нейтральная, как подготовленная к росписи чистая стена.– Смотри, – предупредил Кирюша сдавленно, – я дорогой мастер. Тут работы до хрена.Лидия резко развернулась и уставилась ему прямо в глаза. Молча смотрела так несколько долгих мгновений, не обращая внимания на его взгляд, мечущийся по её груди, животу, ногам.– Не беспокойся, – проговорила наконец. – Я расплачусь…* * *

К тому времени, когда на их пороге возник «самый надёжный друг на свете», отец уже и есть почти перестал. Только киселика просил. Странно думать, что киселик она варила из засахаренной смородины, ведро которой они с папой притаранили с гор тем благословенным летом. Последние ложки смородины, последние капли счастья.

В один из этих дней в дверь со двора постучали, хотя в те дни и недели они дверь держали вообще незапертой. Сейчас это странно: почему? Кого ждали – того страшного-неумолимого, кому и замки нипочём? Или, может, иного ангела, спасителя, чтобы не застрял ключом в замке, а свободно влетел, подхватил, вдохнул в полуистлевшее горло чистое дыхание?

Когда она открыла на чёткий короткий стук и уставилась на незнакомого человека, ей вдруг на мгновение почудилось: это он! Он, спаситель!

Она никогда ещё не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.