Библиотека

Серебряный рудник стр. 59

Размер шрифта
-
+
Тема

помнишь, рассказывал? Самого надёжного друга на свете… Гузар на гузар! Вот сейчас прям вижу его там, на берегу, в тополиной роще: долговязый, фонарём поводит, чтоб осветить спуск к арыку. У обоих у нас штаны на заднице в заплатках, оба, босые, бродим по щиколку в живой рыбе… – И повернувшись к Коле, пояснил: – Друга моего единственного, вечно голодного, вспомнил. Будто вчера расстались…

Глава третьяДядя Ицик1

«Самого надёжного друга на свете» она увидела, когда отцу оставалось жить недели три.

«Гена сгорел за три месяца!» – горестно повторяла бабушка Эльвира. Вот тогда и выяснилось, насколько она была привязана к этому человеку, которого считала нелепым, неумным, суетливым и слишком восторженным.

Лида это слово – «сгорел» – не выносила, морщилась и глотками давила слёзы в горле. Отец не горел, нет: скорее, таял, как последний снежок, слепленный весной из остатнего жёлтого снега. Он тускнел, утончался и в то же время тяжелел, и всё труднее было его ворочать. Сначала они управлялись вдвоём с бабушкой, потом каждый день стала приходить Татьяна, когдатошняя бабушкина медсестра, а ныне и сама врач, Татьяна Мироновна. Она приходила по старой памяти, из благодарности к Эльвире Каримовне, из сочувствия к её горю: «Надо же – дочь потеряла, а теперь вот и зять умирает. Девчоночка остаётся, подросток, её ж поднимать ещё сколько, а где силы взять, и как это бог допускает!»

– Богу до сраки, – мрачно отвечала на это бабушка.

Татьяна прибегала утром и вечером делать уколы. А папа – нет, не сгорал, он таял, шипел горлом, всё пытался впрок научить дочу правильно жить.

Никогда раньше они не говорили на такие разные темы, хотя с самого её детства отец называл Лиду «взрослым и умным человеком». Сейчас он торопился всё ей наперёд рассказать, обо всём предупредить. Даже про любовь. Даже про мужчин. Вот как с ними быть, как обращаться-то с ними, чтобы не угодить в какую досаду или несчастье.

– Пап, да ты молчи, ты молчи больше! Нельзя тебе столько болтать, – чуть не плача, умоляла девочка.

– А ещё, доча… хотел тебя научить… – тяжело хрипел отец. – Меня рядом не будет – морды всем бить… Ты уж сама, сама разбирайся… с другим полом… Ты с первого взгляда не… не возгорайся, слышь. Не дари ты ему всю душу с разбегу. У тебя и у мужика – разные цели, помни это. Разные жанры. И методы разные… Даже самый благородный, самый умный… он – раб своей предстательной железы.

Бабушка Эльвира, если оказывалась неподалёку, за голову хваталась:

– Господи, что он несёт! Что он дочери своей тринадцатилетней говорит! Диоген, она понятия не имеет, о чём ты!

Нет, Лида имела понятие, о чём пытался сказать ей отец, потому как и раньше, бывало, в подпитии он сокрушённо бормотал: «Мамочка твоя, Ирочка-покойная… она заслуживала лучшей доли, чем я. Старый ишак, я должен был это понимать, должен! Биология сгубила, поймёшь ли ты? Проклятая предстательная железа, владычица мужского мозга – вот она и сгубила».

Лида наведалась по этому вопросу в Медицинскую энциклопедию, которая стояла у бабушки в книжном шкафу, и всё прояснилось. Так что она – да, вполне имела теоретическое понятие, о чём папа пытался ей сказать, от чего оградить раньше времени.

– Не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.