Серебряный рудник стр. 79
– Вот эти коробки, коробочки невинные видишь? Из-под сигар, из-под чая… Там внутри – часы, – говорил дядя Ицик. – Я их разобрал и разложил по разным тарам. С виду – винтики-шпунтики, часовой хлам. Я знаю, как их собрать и оживить, я ведь настоящий спец, часовщик с высшим дипломом, уважаемый эксперт, оцениваю часы и в частных коллекциях, и на аукционах. А вот «Марию-Антуанетту» не решился трогать, нет. Вдруг не соберу? Кто я такой, чтобы посягать на Её Величество! Я просто вёз её на себе.
В Европе постоянно проходят аукционы и выставки часов; я мог бы заручиться приглашением и обеспечить безопасность и объяснимость груза на границах. По аэропортам не рассылают столь мгновенно информацию о кражах в музеях. Сначала ищут на внутренних рынках. Но я решил иначе. Я решил прикончить Исаака Страйхмана, он должен исчезнуть. Кто там из тиранов говаривал: «Нет человека – нет проблемы»? У меня были польские документы на имя Цезаря Адамовича Стахуры. А вылететь из страны большой сложности не представляет. У меня, слава богу, ещё полно друзей в «Эль-Але», чтобы я мог пройти на борт Тель-Авив – Гамбург, улыбаясь и пошучивая со знакомыми-друзьями, как родной и многолетний пассажир, я ведь часто летал со своими ребятами. «Ицик, давно ж тебя не видно! Как дела, когда, наконец, вернёшься из своего отпуска?» Знаешь, что я им отвечал? Вот, мол, ребята, собрался на могилу отца, наконец. Спустя столько лет. Не уточнял конечного пункта поездки. – Дядя Ицик сцепил руки замком, опустил голову, рассматривая доски пола под ногами. – Знаешь, я ведь всегда тосковал по отцу, – сказал он, – всегда мечтал вернуться. И, как приехал, сразу, в чём стоял,