Библиотека

Серебряный рудник стр. 79

Размер шрифта
-
+
Тема
доказательства и растолковывал ей, показывая на плане (он даже план музея где-то добыл, уверяя, что это было довольно просто) вероятную последовательность действий грабителя. И они спорили.«Похоже на то, что Торопирен проник в музей через вентиляционную трубу», – говорил Хазарин. Лида возражала: «Нет, дядя Ицик рассказывал, что накануне, переодевшись в комбинезон сотрудника электрической компании, расширил просвет между прутьями решётки на окне во двор, а сторожа́…» – «Сторожа? Какие сторожа! Старичок, который мирно спал на первом этаже? А отключить сигнализацию Торопирену с его талантами – раз плюнуть!»И оба удивлялись, какими двумя разными людьми были её дядя Ицик и его Торопирен, его Цезарь Адамыч Стахура.«Почему – в Бухару? – уточнил Хазарин. – Да потому, что он судьбе хребет ломал. Совершив то, что совершил, он понимал, что уже никогда не сможет вернуться. Прекрасно знал, на что способен Интерпол, который, если где заблудится, так это в матушке-России, на немереных просторах Советского нашего Союза. А чем плоха Астрахань? Тем более что, околачиваясь в Варшаве, он случайно встретил Катерину Федосеевну по кличке Шубейка. Была у нас такая соседка, спекулянтка. Каждый год моталась в Варшаву: муж у неё там погиб во время войны, раз в году вдовам разрешено было навещать могилу. Она выезжала в драной шубейке, заявляла её «шубой», покупала там шубу настоящую, натурального меха, в ней и возвращалась. Затем продавала какой-нибудь профессорской жене, те в списке у неё в очередь стояли. Вот с Шубейкой Торопирен быстро и относительно недорого заключил нерушимый советский брак, навсегда, уже до самой смерти, превратившись в Цезаря Адамовича Стахуру».

– Вот эти коробки, коробочки невинные видишь? Из-под сигар, из-под чая… Там внутри – часы, – говорил дядя Ицик. – Я их разобрал и разложил по разным тарам. С виду – винтики-шпунтики, часовой хлам. Я знаю, как их собрать и оживить, я ведь настоящий спец, часовщик с высшим дипломом, уважаемый эксперт, оцениваю часы и в частных коллекциях, и на аукционах. А вот «Марию-Антуанетту» не решился трогать, нет. Вдруг не соберу? Кто я такой, чтобы посягать на Её Величество! Я просто вёз её на себе.

В Европе постоянно проходят аукционы и выставки часов; я мог бы заручиться приглашением и обеспечить безопасность и объяснимость груза на границах. По аэропортам не рассылают столь мгновенно информацию о кражах в музеях. Сначала ищут на внутренних рынках. Но я решил иначе. Я решил прикончить Исаака Страйхмана, он должен исчезнуть. Кто там из тиранов говаривал: «Нет человека – нет проблемы»? У меня были польские документы на имя Цезаря Адамовича Стахуры. А вылететь из страны большой сложности не представляет. У меня, слава богу, ещё полно друзей в «Эль-Але», чтобы я мог пройти на борт Тель-Авив – Гамбург, улыбаясь и пошучивая со знакомыми-друзьями, как родной и многолетний пассажир, я ведь часто летал со своими ребятами. «Ицик, давно ж тебя не видно! Как дела, когда, наконец, вернёшься из своего отпуска?» Знаешь, что я им отвечал? Вот, мол, ребята, собрался на могилу отца, наконец. Спустя столько лет. Не уточнял конечного пункта поездки. – Дядя Ицик сцепил руки замком, опустил голову, рассматривая доски пола под ногами. – Знаешь, я ведь всегда тосковал по отцу, – сказал он, – всегда мечтал вернуться. И, как приехал, сразу, в чём стоял,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.