Синдром Феникса стр. 6
дала, это ничего не значит! Уходи, чтобы я тебя не видела!
— Здравствуй! — ответил на это бомж.
— Так и будешь, пока завод не кончится? Или ты на батарейках?
Бомж улыбнулся и пожал плечами.
Таня пошла дальше.
Бомж постоял и двинулся следом, соблюдая дистанцию.
7Наконец Таня оказалась на Садовой улице, где находился ее дом — довольно большой, когда-то красивый, хоть и деревянный, с резными ставнями, с жестяным узорчатым гребнем на крыше. Но краска на ставнях и стенах облупилась, гребень проржавел, как во многих местах и сама крыша, да и дощатый забор был весь в заплатках — там жердь, там штакетина, там две-три доски горбыля.
Таня оглянулась: бомж, похоже, отвязался.
Вошла в калитку — бомж появился из-за угла.
Подошел к дому, сел у забора и застыл.
В доме было чисто, прохладно, уютно.
Толик, младший сын Татьяны десяти лет, еще спал, а старший, двенадцатилетний Костя, сидел за старым компьютером и играл в войну.
— Ты хоть ложился вообще? — спросила Татьяна.
— Угу, — ответил Костя, не глянув на нее.
— Ел?
— Угу.
Таня вышла на просторную веранду, которая была заодно летней кухней, заглянула в кастрюлю, стоявшую на плите, в тарелку на столе, накрытую другой тарелкой. Вернулась в дом.
— Ага, ел. Помешался на компьютере своем, и зачем я тебе его купила?
Она поставила перед Костей тарелку.
— Ешь!
— Мам, некогда! — взмолился Костя.
— Ешь, сказала! А то выключу! Толик проснется, пусть тоже поест. Пусть разогреет.
Говоря это, Таня смотрела на монитор компьютера, где обильно лилась кровь убиваемых врагов. И поморщилась:
— Господи, что ж ты в такой ужас играешь? Это кто в них стреляет, ты?
— Они же неживые, мам! — азартно сказал Костя. — Анимация! Крутая игра, “Десант” называется. Типа война. Американцы с фашистами.
— Ты за кого, за американцев?
— Не-а, за фашистов.
Таня возмутилась:
— Прекрати!
— А чего? — не понял Костя. — Это игра же! За американцев я фашистов уже победил, а теперь наоборот.
— А
наших там нет?
— Нет. Это же американская игрушка.
8Спать утром, хотя и после ночной смены, баловство: дела не ждут.
Таня вышла в сад, что был за домом. Сад небольшой, но ухоженный, а за садом до брошенного, поросшего чахлой травой щебеночного карьера — пустырь. Там, на участке, прилегающем к саду, Таня выгородила себе пространство и поставила две теплицы. В одной выращивала всякую зелень вроде петрушки и укропа, в другой овощи более серьезные: помидору (это не ошибка, так помидоры называют в Чихове), огурцы, лук, морковь. Это, в сущности, и давало ей и детям основной доход, за работу в магазине платили мало. Но в магазине все-таки официальная работа, хоть и на хозяина, то есть трудовая книжка, стаж и все такое прочее. Чтоб было с чего пенсию оформлять: сейчас тебе тридцать пять лет, и кажется, что вся жизнь впереди, а смотришь — уже сорок, уже пятьдесят, и вот пора на пенсию выходить, а кто будет платить, если ты нигде не зарегистрирован? Конечно, можно бы и свое маленькое сельскохозяйственное производство оформить, но это такая морока, такая куча бумаг, столько времени обивать пороги, а главное, мешает вечная опаска русского человека признать себя официально собственником. Конечно, и так все видят, что у тебя, например, те же