Синий город на Садовой стр. 147
Сразу по трем статьям в спецуху пошел. В том числе за групповое… Ты по какому делу?
– По политическому, – буркнул Федя.
Парень, видать, не понял злого юмора. Покивал:
– Неформал, значит. То-то я гляжу: с крестиком…
Федя торопливо сунул крестик под майку. Парень, вихляясь в суставах и напевая, прошелся по камере. Сел наискосок от Феди.
– Ну, давай знакомиться. Звать-то как?
– Тебе зачем… – Федя отодвинулся к стене. А в голове толклось: "Степка… Степка…"
– Слышь, кореш, ты чего… – Парень ласково выдал словечко вроде "выпендриваешься", только покрепче. – Ты уясни: тута ведь не на воле, свои законы. С соседями надо жить задушевно, а то разотрут на повидло. Пон я л?..
Федя "пон я л", что парень не отстанет. Плотнее прижался к стене. «Степка… хоть бы доехал…»
– Ну дак звать-то как? – Парень дыхнул новой порцией гнили. – Меня, значит, Дрюня. Ф о мков по фамилии. Ну? – Он протянул немытую ладонь.
– Фома? – вырвалось у Феди.
– Ты чё? – Глазки у парня дернулись. – Слыхал разве?
Злость опять горячо толкнула Федю.
– Подсадная утка!.. Читал про таких. Значит, э т и тебя нарочно сюда сунули? Чтобы… расколоть меня, да?
Фома посидел секунду неподвижно. Потом хлопнул тубами, зацепил скрюченными пальцами ворот, рванул майку чуть не до пупа. Заверещал:
– Па-адла! Ты чё-о-о! Ты спроси хоть кого! Фома когда стучал на своих?! Спроси, фраер? А?! Ты за кого меня держишь, сявка! Убью!
Федя вдавился в штукатурку до боли в плече. Он понимал, что Фома психует "по сценарию", но все равно было жутко. Фома надвигался. Федя вскинул на нары ноги, сжался в комок… Фома вдруг замолчал. Решил, видать, что мальчик "спёкся". Выпрямился, ухмыльнулся:
– Ладно, не трепыхайся, не трону. Только давай колись, пацан, по-быстрому, мне тута сидеть с тобой некогда, делов на воле под завязку. – Он чиркнул пальцем по тощему горлу. – Ну? Имя, фамилия, местожительство…
Глядя на Фому из-за ободранного колена, Федя сказал через силу:
– А еще что? Национальность, партийность? Образование?
– А-а-а… – заверещал опять Фома, но будто спохватился. Сделался укоризненно-ласковым: – Ай, мальчик, не уважаешь ты старших. Придется наказать… – Он сдернул с ноги растоптанный полуботинок, вытер подошву о штаны. – Ну-ка сними трусики. Будем чик-чик…
"Помогите!" – хотел крикнуть Федя. Но в горле – словно песок. Да и кто поможет? Э т и? Только обрадуются.,.
– Уйди, свинья… – сказал Федя отчаянным шепотом. И крупно задрожал от стыда и отвращения.
Фома аккуратно поставил башмак на доски. Осклабился, гнусно заблестел глазками.
– Уй, какая трепыхалистая .рыбка… Люблю таких. Дай-ка я тебя потрогаю… – Он зачем-то подышал на грязные ладони, вытер их о засаленную майку, потянулся к Феде… Федя стремительно выбросил вперед ноги – чтобы ударить, отшвырнуть гада! Ноги беспомощно ушли в пустоту. Ловко увернувшийся Фома надвинулся вплотную – потным телом, запахом, тяжестью.
– Тихо, тихо, рыбонька… – Он сжал правую Федину руку.
И тогда левой рукой Федя рванул из-под майки баллончик. И шипучей струей – прямо в рожу…
– А-а-а!.. Кха-кха! А-а-а-а! – Фома, хватаясь за голову, за горло, покатился по полу. Сразу же загремела дверь. И теперь Федя – словно опять же не Федя, а кто-то другой, стремительный, знающий, что делать, – метнулся к двери, вжался в косяк. И когда железная