Синий город на Садовой стр. 172
море. Видите, с'сапоги…
– Ладно, хоть сам не потонул, – сказала Оля. Без всякой насмешки, с облегчением. Но обиженные глаза Нилки подозрительно заблестели. Борис быстро взял его за плечи.
– Не дуйся, Нил. Никто же не сердится, что ты опоздал. Подумаешь, полчаса…
Нилка объяснил сипловато:
– А еще мама не пускала. Говорит: нынче холодно, никуда не пойдешь, пока не оденешься теплее. Ну, я и надел этот балахон. В знак протеста. Пускай будет смешно…
– А чего смешного-то! – весело вмешался Славка. – Малость охламонисто – да. Зато оригинально… Знаешь что, Нил? Я тебе сейчас дам ведро с зеленой краской и кисть! Ты будешь мазать стену бытовки, а я расставлю мольберт и сделаю с тебя набросочек, а? С дальнейшим прицелом на картину! Во какая будет картина! Том Сойер конца двадцатого века, портрет в огуречных тонах! Согласен?
Славиным словам никто не удивился. Знали, что Слава не только строитель, но и художник. Правда, без диплома, потому что из института ушел, поспорив с начальством. Зато уже участвовал в областных выставках неформального творчества.
– Как хотите, – похоронно отозвался Нилка.
– Для Тома Сойера он сегодня слишком кислый, – озабоченно заметил Федя. – Нил, да что с тобой? Ну, подумаешь, семейные неприятности! У кого их нет…
– У меня это с'скоро пройдет, – шепотом сообщил Нилка.
Слава, пряча беспокойство, сказал:
– Ну, если не Том Сойер, то "Зеленый мальчик". И будет еще один цветной пацан в живописи. Шедевр номер два.
– Почему – два? – удивилась Оля.
– Потому что в мировом искусстве уже имеется картина "Голубой мальчик". Художник Гейнсборо, восемнадцатый век. Портрет Джонатана Баттла.
– Ой, у меня такая марка есть! – вспомнил Федя. – Нилка, я тебе потом покажу!
– С'спасибо.
– Слава, развеселите его, – попросила Оля. – Спойте снова ту песню!
Нилка проявил некоторый интерес:
– Что за песня?
– Одно и то же петь – это не дело, – решил Слава. – Слушайте другую песню. Бодрую, специально для повышения жизненного тонуса. – И он запел стремительно, будто прыгнул:
Окна-двери, лестницы, берлоги!
Вот такая в жизни колбаса.
Мы опять сидим среди дороги,
Вместо чтоб катить на колес а х…
Елки-палки, лютики, ромашки!
Юбилей – не мед со стороны.
Мне купили сорок три рубашки,
Вместо чтоб купить одни штаны…
Приключеньям счет на миллиарды!
Только дурни верят в чудеса.
Постригуся я как шар бильярдный,
Вместо чтобы красить волоса…
Все посмеялись и посмотрели на Нилку. Тот сказал:
– Спасибо. Очень хорошая песня… – Опустился перед костром на корточки и всхлипнул.
Борис быстро сел рядом.
– Нил. Выкладывай…
Тогда прорвались у Нилки слезы. И прорвалась правда:
– Вы же ничего не знаете!.. Пришло разрешение из ОВИРа… Мама говорит: "Будем с'собираться…" То запрещение было неправильное, его отменили. И теперь – пожалуйста!..
Всех будто придавило. Слава – тот, конечно, не знал про ОВИР и планы Нилкиных родителей, но сразу понял главное. Федя и Оля сели рядом с Нилкой и Борисом. Что тут скажешь, чем утешишь? Мальчишку ведь не спросят, взяли да повезли… А они как без Нилки? Вот тебе и "Табурет"…
Слава, уткнувшись подбородком в гриф гитары, сказал:
– Вот оно, значит, что. Ребенка увозят в райские края, а он не понимает своего счастья.
Нилка рывком повернул к нему мокрое лицо:
– На фига мне такое счастье!
– Детский безрассудный идеализм, полагающий, что