Библиотека

Сказители стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

скользнул в каюту капитана, и тот почувствовал, что сохранение трехструнки и барабана просто-таки самая почетная обязанность.

Баоцин, играя в «классики», был вынужден через каждые несколько шагов останавливаться. Иногда ему самому хотелось приостановить шаг. Однако чаще всего его окликали новые друзья-пассажиры. Один просил таблеток аспирина, другой – порошков от головной боли. Некоторые, хватая за рукав, просили рассказать забавную историю. Если же совсем нечем было заняться, он вскарабкивался по узкому железному трапу на палубу, чтобы навестить чумазых беспризорных ребятишек, ютившихся под трубой.

У Баоцина не было сыновей. Мальчишек он любил больше, чем девочек, а когда видел этих несчастных детей, в основном мальчиков, сердце его сжималось и большие круглые глаза увлажнялись. Он вспоминал трогательные истории, которые сам же рассказывал, и остро чувствовал все мытарства бедных мальчуганов, потерявших в этом хаосе своих отцов и матерей. Баоцин представлял себе, как они без одежды и пищи, голодные и замерзшие добирались сюда из Шанхая через Нанкин и теперь направлялись дальше, в провинцию Сычуань.

Ему хотелось немедленно достать где-нибудь пару сотен горячих пампушек с мясной начинкой и раздать этим болезненным, черным от пыли, но милым ребятишкам. Только ничего тут не поделаешь. Достать пампушек он не мог. Его единственные сокровища – трехструнка и барабан – были поручены на хранение капитану.

Баоцин хотел было что-нибудь спеть ребятам или рассказать несколько историй. Но сердце его учащенно билось, а он не мог выговорить ни слова. Многолетний опыт улыбаться в нужный момент при первой же необходимости или способность быстро и легко заводить знакомства, приобретенные им за многие годы странствий, были бесполезны перед этими попавшими в беду детьми. Нет, с ними нельзя было общаться как на сцене. Не проронив ни слова, он стоял с каким-то тупым, оцепеневшим взглядом. Из трубы вырывались клубы дыма и сажи, которая медленно оседала на его непокрытую голову.

Глядя на этих детей, Баоцин вспомнил свою приемную дочь Сюлянь. Когда он ее купил, ей едва исполнилось семь лет. Худощавый мужчина, назвавшийся дядей, попросил двенадцать юаней серебром. Сюлянь в то время очень походила на этих детей – больных, грязных, худых, и Баоцин серьезно опасался, что она долго не протянет.

Все это происходило как вчера. А теперь ей уже четырнадцать. Помнит ли она родного отца и мать? А может, она считает Баоцина своим настоящим отцом? Станет ли она наложницей какого-нибудь богача или решит выйти замуж за того, кто придется ей по душе? Баоцин частенько наедине с собой задумывался над этим.

Его любимое дело, его имя, благополучие всей их семьи зависели от Сюлянь. Конечно, ей всего четырнадцать, и она мало что понимает, но ведь скоро она станет взрослой. Если бы с ней что-нибудь случилось, всю семью ждал бы неминуемый крах.

Вся его семья? Как только он вспоминал о ней, его лицо трогала горькая усмешка. Никчемный брат, всегда хмельная жена да эта глупая родная дочь Дафэн! Как можно запретить Сюлянь бежать из такой семьи?

Услыхав доносившийся с нижней палубы шум голосов, Баоцин очнулся от размышлений и глянул вниз. Среди пассажиров царило радостное оживление – пароход миновал последний порог. Теперь по обоим берегам проплывали невысокие холмы, река стала широкой и спокойной. Маленький белый пароход искал места,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.