След хищника стр. 38
ОН:
— Поверьте ей. Мы ее убьем, если вы не заплатите. Не тяните. С карабинерами не связывайтесь, иначе вашу дочь изобьют. Мы будем бить ее за каждый день опоздания, а также...
Пучинелли решительно нажал кнопку, резко и безжалостно отсекая самые страшные, мерзкие угрозы. Алисию и так трясло, она едва могла говорить. Она коротко и выразительно кивала.
— Вы можете поклясться?
— Д-да...
Пучинелли методично убрал магнитофон.
— На всех записях один и тот же мужской голос. Мы провели экспертизу голоса, чтобы быть уверенными.
У Алисии пересохло во рту, она с трудом сглотнула слюну.
— Они меня не били. Даже не угрожали. Они ничего подобного не говорили.
Пучинелли кивнул.
— Угрозы были для вашего отца.
— Папа, — с напряженным волнением сказала она, — ты же не заплатил столько? Это же все... ты же не мог...
Он ободряюще покачал головой.
— Нет-нет, ничего подобного. Не волнуйся... успокойся...
— Простите, — сказал я по-английски. Все удивленно повернулись ко мне — словно вдруг обои заговорили.
— Синьорина, — спросил я, — вас ни разу не перевозили с места на место? Особенно четыре-пять дней назад?
Она покачала головой.
— Нет.
Однако ее уверенность поколебалась, и, нахмурившись, она сказала:
— Я все время была в палатке. Но...
— Что «но»?
— Последние несколько дней чувствовался запах свежего хлеба, как в пекарне, и свет был вроде бы ярче... Но я подумала, что они, наверное, отодвинули занавески... хотя я вообще-то мало о чем думала. В смысле, я так много спала... так было лучше...
— Свет, — спросил я, — был дневной?
Она кивнула.
— В палатке было довольно темно, но мои глаза к этому так привыкли... они ни разу не включали свет. Думаю, ночью там было темно, но я ночами всегда спала.
— А вы не думаете, что вы могли спать и когда, положим, они переносили палатку из комнаты в комнату и снова ее устанавливали?
Она снова нахмурилась.
— Не так давно был день, когда я вообще едва проснулась. Было уже темно, и я чувствовала себя плохо... как вчера, когда я пришла в себя: и, Господи, — горячо воскликнула она, — как же я рада быть здесь, так отчаянно благодарна... Даже слов не нахожу. — Она уткнулась отцу в плечо, а он погладил ее по волосам, и глаза у него покраснели.
Пучинелли встал, официально попрощался с отцом и дочерью и вышел вместе со мной и стенографистом.
— Я могу вернуться, но, кажется, на сегодня довольно. — Он вздохнул. — Она так мало знает. Мало полезного. Похитители были очень осторожны. Если выяснишь еще что-нибудь, Эндрю, скажешь мне?
Я кивнул.
— Какова была величина выкупа? — спросил он. Я улыбнулся.
— Список номеров
банкнот будет сегодня. Я передам его тебе. Кстати, у вас есть система «Айдентикит», как в Англии?
— Да, что-то вроде этого.
— Думаю, я мог бы составить портрет одного из похитителей. Не тех, кто был в осаде. Если ты хочешь.
— Если я хочу! Где ты его видел? Откуда знаешь, что он из них?
— Я видел его дважды. Я расскажу тебе, когда принесу списки.
— Когда? — требовательно спросил он.
— Когда приедет курьер. В любую минуту.
Курьер прибыл, когда Пучинелли садился в машину, потому я снова попросил напрокат «Фиат» и поехал за ним в управление. Соединив контуры голов с глазами, ртами, подбородками и линией волос,