Служу Советскому Союзу стр. 118
обшаривали территорию. Я тоже пытался вычислить тех, ради кого мы находились здесь, но безуспешно… Люди потянулись в сторону регистрационного столбика. Наша небольшая компания направилась следом.
Если честно, то я немного ожидал увидеть «Орлова-Козлова» внутри самолета, но чтобы он сам встречал гостей…
Да, когда мы поднимались по трапу, то первым человеком, который нас встретил, был тот самый Орлов. Он стоял в синем костюме стюарда, где белоснежная рубашка подчеркивала белизну его собственных зубов. Встречал и провожал взглядом несколько секунд, чтобы снова повернуться к следующему пассажиру.
Вот так вот просто… Мы его в аэропорту разыскиваем, а он тут стоит и скалится…
Нет, я не подал вида, что знаком с ним. Да и меня «Орлов» мог забыть за прошедшее время. Я вежливо поздоровался и прошел к своему месту. Как и десятки других пассажиров, которые подсели на проходящий рейс.
Где-то я читал, что на стоящих на входе бортпроводников и бортпроводниц ложится большая ответственность. За маской вежливой улыбки скрывается тщательное сканирование входящих — оценивается состояние, настроение, даже наличие каких-то болезней на открытых участках кожи. В общем, это своеобразный детектор, который высчитывает, как пройдет полет.
В моём времени могли запросто ссадить пьяного пассажира с рейса, если он не удовлетворял взгляд подобного стюарда. Легче потом отписаться или даже получить жалобу, чем потом весь полет усмирять дебошира, который под влиянием «смелой воды» вдруг возомнил себя Суперменом.
Но, сейчас среди нас особо пьяных не наблюдалось. Так, несколько поддавших, хлебнувших пивка для храбрости, но держащих себя очень культурно и осмотрительно. Никому не хотелось попадать по прилету в отделение милиции. Пусть запрет на пьянство на борту ещё не ввели, но люди всё-таки старались держать себя культурно.
Это же полет, а не поездка на поезде! И расценивалось это как важное событие, а не как простое перемещение из пункта А в пункт Б. Да и подороже это обходилось, чем на поезде.
И вот мы расселись по местам. Вот кто-то закурил в хвосте самолета, отчего дымок пополз по салону. Вот самолет задрожал сильнее.
Я подмигнул Мишке, который до этого пялился в окно:
— Не бзди, солдат, всё будет нормально.
— Да? Всё будет нормально? Тогда я спокоен. Раз ты сказал, то мне нет причин не доверять, — улыбнулся он в ответ. — Вот только пятница тринадцатое немного нервирует, а так… всё нормально.
Пятница, тринадцатое… ИЛ-62… Рейс Париж-Ленинград-Москва…
Вспышка в мозгу выдернула из чехарды небольшую газетную статейку, и я понял…
Ещё и рисунок из газеты «Советская культура», где был нарисован фюзеляж самолета и правое перечеркнутое крыло…
Да ни хрена нормально не будет! Не приземлится этот самолет, а упадет!
Глава 49
Полет занимал около часа. Вроде как поднялись в воздух, успели немного позевать и зашли на посадку. Поэтому, при наборе самолетом высоты в семь тысяч метров, я был немного удивлен, когда услышал по радиосвязи:
— Уважаемые товарищи пассажиры! Через несколько минут вам будут предложены «Прохладительные напитки»! Просим вас приготовить откидные столики, которые находятся в спинке впередистоящего кресла!
Вроде бы что тут лететь, но… Порядок должен был быть соблюден. Если сказано разлить по компотницам по семьдесят пять грамм на пассажира, то значит, надо разлить. Каждая компотница ставилась на небольшую прямоугольную тарелку и в