Служу Советскому Союзу стр. 90
должен был закончиться. И вот начался самый трагичный эпизод в жизни американского баскетбола…
За шесть секунд до конца матча сборная СССР вела в счёте сорок девять — сорок восемь. Александр Белов атаковал кольцо и подобрал мяч после блока игрока американской команды Макмиллена, оказавшись прижатым к лицевой линии. Ситуация была выигрышной для советской команды, нужно было только дотянуть время, так как команда имела право владеть мячом до финальной сирены.
— Держи! Держи! — крикнул капитан Драчук, словно Александр смог его услышать.
И всё нужно было сделать Белову — это не сразу отдавать пас, а стоять на месте или отдать пас как можно ближе по времени к финальной сирене стоявшему рядом Сергею Белову. Но вместо этого Александр неожиданно отдал пас закрытому Саканделидзе, и мяч у центральной линии перехватил Коллинз. Американский игрок рванулся к щиту противника и уже сделал два шага перед броском.
— Грёбана… — эхом раздалось среди курсантов.
Саканделидзе не оставалось ничего другого, как фолить. Он догнал и повалил уходящего от него противника на площадку, продавив под щит. Коллинз врезался в основание щита, но смог подняться.
— Фу-у-ух, — пронеслось среди курсантов.
Лица напряжены, кулаки стиснуты. Судьи о чем-то посовещались, а после один из них подошел к Коллинзу. Тот кивнул в ответ. Ему отдали мяч и…
Американский баскетболист уверенно забил оба мяча с линии штрафных. Сборная США впервые в матче вышла вперёд — пятьдесят-сорок девять.
После фола Саканделидзе и первого броска Коллинза (и до исполнения второго, как того требовали правила) Владимир Кондрашин попросил тайм-аут, нажав кнопку на тренерском столике. Однако сирена прозвучала слишком поздно, когда Коллинз уже держал мяч и готовился ко второму броску, и ни игроки, ни судьи в поле не обратили на неё внимания. После того, как Коллинз успешно выполнил второй бросок, судья отдал мяч Алжану Жармухамедову для продолжения игры. В результате последующих событий игроки сборной СССР трижды вводили мяч в игру.
И вот как раз эмоции на лицах курсантов и капитана я и ловил. На лицах отражался такой спектр эмоций, что можно было маски снимать. Вот маска удивления, вот озадаченности, вот огорчения и снова удивления. Недоумение тоже присутствовало, обида и злость.
Будь я эмоциональным вампиром — нажрался бы от пуза, а так… Так просто смотрел на тех, кто сейчас болел за СССР и понимал, что эти ребята искренне болеют за страну. И переживают за победу над идеологическим противником.
Конечно же американцы тоже переживали. Ведь на кону их слава и престиж, а тут… Не совсем понятная ситуация, забарахливший секундомер, переигровки, напряженные нервы. Всё один к одному. Да что там говорить — в две тысячи двеннадцатом году американский журналист, в прошлом баскетболист, Дональд Галахер издал книгу «Украденная слава» в соавторстве с Майком Брюстером, содержащую подробное исследование истории с американской стороны. Исследование содержит интервью со всеми оставшимися в живых на тот момент американскими участниками встречи. Галахер много лет продолжает тяжбу с МОК и Международным Спортивным судом, отстаивая точку зрения того, что МОК должны изготовить дубликаты золотых медалей для американских баскетболистов.
Во какой тяжелый удар нанесли наши спортсмены в этот год американцам…
А нам с Мишкой принесли два увольнения. Конечно, наши друзья Серега с Лёхой завистливо косились на